— Дмитрий Степанович? — обеспокоенно спросил Михаил Игоревич. — Я и сам хотел узнать, что с ним? Из-за чего он так разнервничался?

Теперь Владислав Сергеевич побледнел. Но обвинить его прямо я не мог. Всё-таки невозможно доказать, что именно его слова спровоцировали подъём давления у Жиркова. Кто знает, может инфекционист после этого с женой поругался?

Однако мой намёк усатый эндокринолог явно понял. Вон как усы от страха затряслись.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Явно что-то серьёзное его расстроило. Но он уже в порядке.

— Это приятно слышать, — кивнул Ковров. — Он в нашей клинике один из самых долгоработающих специалистов. И его опыт неоценим.

— Ладно, так-то у меня тоже есть пациенты, — нервно заявил Кравцов. — Как поделим вопросы?

Как задёргался-то. Разволновался, что его сейчас выведут на чистую воду.

Мы разбили все темы на несколько крупных блоков, и каждый взял что-то, близкое к его сфере. Например, Ковров был хирург общего профиля, но взял также и сосудистую хирургию.

Кравцов взял себе меньше всего блоков, аргументируя это тем, что он зато знаток фармакологии. С ним никто и не спорил. В итоге мы разобрались за полчаса, и разошлись по отделениям.

По дороге в терапию я задумался об одной очень важной проблеме. Я открываю новые способы лечения всевозможных заболеваний, демонстрирую это на пациентах, как, например, с Фетисовой. Пока что никто не догадался узнать, откуда у интерна из бедного рода вообще взялись другие аспекты лекарской магии. Я не распространялся об этом.

Но рано или поздно кто-то это заметит. Поэтому придётся сделать выстрел на опережение.

Выпущу небольшую статью, в которой назову это своей особенностью. И раскрою свой секрет. Скрывать это больше нет смысла, или я буду только стопорить всё развитие магии.

Сегодня же вечером дам материал для Чехова. После того, как разберусь с его увольнением, разумеется.

В перерыве между пациентами я сделал ещё одно важное дело. Так как была среда, как и договаривались я позвонил Кантемирову, и договорился о встрече. В девять вечера, в ресторане. У него было для меня деловое предложение, которое очень заинтересовало. Ведь всё ещё имелась проблема кредита родителей.

После работы я отправился в учёный совет. Мы встретились с Чеховым перед зданием, и сразу же направились в кабинет Брусилова.

— Добрый вечер, Андрей Михайлович, — поздоровался я. — С вами можно поговорить?

— Вам можно, — кивнул он. — А вот этого я здесь вообще больше видеть не хочу.

Тон у него был уже довольно спокойный. Я был прав, за день он уже подостыл, и сейчас был шанс на спокойный разговор.