Я задумался. Почему-то вспомнил своего ученика две тысячи лет назад. Тогда он был не интерном, конечно, но кем-то похожим. И я учил его всему, что знаю. Пока он не убил меня во сне.
До него было много и других учеников. Но запомнился мне именно этот…
Я не забыл про предупреждение самого себя, которое получил при одной из медитаций. Точно не был уверен, касалось ли это того случая в проулке, когда мне угрожали пистолетом, или Гален говорил про что-то более масштабное. Как раз про ученика, например.
Нет, отказываться всё равно не буду. Обучить нового интерна — почётная миссия. И Зубов даёт её мне как знак доверия. Так что соглашусь.
— Буду рад, — улыбнулся я. — Тоже стану наставником.
— Ну, пока на половинку наставника и тянете, — Михаил Анатольевич пошутил в своей привычной манере.
В коридоре раздался какой-то шум, и женский крик. А в следующее мгновение в ординаторскую пулей влетел Шуклин.
Халат которого был весь в крови…
Глава 4
Зрелище было неописуемым. Глаза Павла горели первобытным страхом, а халат покрывали пятна крови. Более того, он что-то непрерывно бубнил себе под нос.
— Я не хотел, я не хотел, — услышал я.
Следом за ним в ординаторскую влетела главная медсестра, Надежда Васильевна.
— Я его сейчас точно историями болезни поколочу! — воинственно заявила она, и приготовилась лезть на Шуклина с кулаками.
Воу, что здесь вообще происходит?
— Надежда Васильевна, — Михаил Анатольевич аккуратно перехватил её руку и посадил на диван. — Что случилось?
— Я попросила вашего интерна отнести в лабораторию накопившиеся пробирки с кровью, — чуть выдохнув, ответила Надежда Васильевна. — Людей много, и я не успевала. А анализы хочется начать делать побыстрее.
Чисто технически она поступила не самым правильным образом, нагрузив подобной работой врача, а не другую медсестру. Но, учитывая что это Шуклин… Такой вариант заслуживает права быть.
— Я не специально! — снова решил подать голос Павел.
— Цыц, птенец-переросток, — гаркнул на него Зубов. — И что случилось дальше?
— А дальше он споткнулся, и уронил весь поднос! — ответила она. — И принял кровавый душ. А мне теперь у двадцати пациентов кровь заново брать!
Ох, тогда понятна причина такой злости главной медсестры. Работу предстоит переделать довольно объёмную.
— Я случайно, — повторил Шуклин. — Запнулся, и… всё пролил.
— У меня другой вопрос, — задумчиво ответил Михаил Анатольевич. — А почему вы вообще были возле процедурной? Вы же работаете на другом этаже.
— Я… — Павел на глазах начал стремительно краснеть.
Что-то здесь ещё не так, помимо разлитых пробирок.