— Денис, — окликнул он лаборанта. — А можешь мне за кофе сходить?

— Феликс Александрович, вы же не пьёте кофе? — лаборант поднял свою ушастую голову от бумаг. — Сами мне говорили.

А какого чёрта он всё запоминает, своей жизни нет что ли?

— А теперь начал, — ответил вслух патологоанатом. — Принесёшь?

— Конечно, — Денис подорвался и поскакал на другой этаж, где стояли кофейные аппараты.

Отлично, хоть какое-то время его не будет. А когда вернётся, Феликс Александрович заявит, что ненавидит кофе. Ему нравилось так гонять своего лаборанта и издеваться над ним.

Патологоанатом быстро подошёл к холодильнику с ненужными образцами, которые подлежало списать на утилизацию. Например вот, удалили жёлчный пузырь. Подойдёт.

Аккуратно достал орган, и упаковал в собственную сумку. Туда же отправились несколько сосудов, селезёнка, часть кишки — какому-то бедолаге сделали резекцию.

Неплохо. Это на первое время хватит.

Его, Феликса Александровича, ещё начнут ценить в научном мире. Когда поймут, что его изобретения гениальны. Когда увидят результаты его трудов.

Он уже близок к прорыву. Совсем близок. Ещё несколько экспериментов, и он докажет всем, что…

— Я принёс кофе, держите, — вернулся Денис со стаканчиком в руках.

— Я ненавижу кофе, сколько раз тебе ещё говорить! — с удовольствием ответил патологоанатом. — Иди работай, лишь бы отвлечься на что-нибудь!

— Но вы же…

— Марш работать, я сказал!!!

Может, этот лаборант не выдержит подобных издевательств, и уволится… Хотя тогда наверняка будут искать другого.

— Меня не беспокоить, — объявил он, и скрылся в резекционном зале.

Вскрытия людей — они успокаивают. Особенно мёртвых. Во всех смыслах этого выражения.

* * *

Синдром Рейно у Авдеева подтвердился. Я назначил ему лечение, а также полечил своей магией. Скоро ему станет лучше.

Скандал между пациентами тоже прекратился, Льва Марковича переселили на другую кровать, и окно теперь могли держать открытым какое-то время.

Клочок всю оставшуюся половину дня дежурил в моей сумке, на случай если кто-то решит вернуться за артефактом. Но никто так и не пришёл.

Так, покараулим ещё завтра. Мне этот артефакт теперь не страшен, но мало ли, кто-то захочет его вернуть. Все-таки вещь недешевая.

Я закончил работу, и отправился в учёный совет. Чехов сегодня был в прекрасном расположении духа, и встретил меня чуть ли не объятиями.

— Ты не представляешь, как сегодня весь день злится Квасов! — поведал он. — Просто ходил всё утро, срывал эти плакаты, огрызался на всех. А потом его ещё и Брусилов его вызвал, что-то долго отчитывал. Он вышел весь красный, красота!