— Урапидил, двадцать миллиграмм, внутривенно, струйно, срочно, — скороговоркой проговорил я вбежавшей вслед за мной медсестре.

Кстати, это была не Ольга Петровна, та в палату, видимо, побоялась идти.

Молоденькая медсестра тут же кивнула и быстро умчалась за препаратом. Спустя минуту она уже делала внутривенную инъекцию, ловко попав в вену с первого раза.

Я в это время контролировал давление кардиологическим аспектом, заодно держа в тонусе все сосуды, чтобы не было осложнений. Сил это отнимало очень много, но Урапидил — сильный препарат, а давление нам надо снижать медленно.

Резкое снижение давления чревато дополнительными проблемами, связанными с сосудистыми реакциями.

Через десять минут давление мы снизили до цифр сто девяносто на сто. Всё ещё очень высокое, но постепенно движемся в нужную сторону.

— Что со мной было? — просипел пациент.

— Давление сильно скакнуло, — объяснил я ему. — Уже всё в порядке, вы только не вставайте.

— Я голый? — удивлённо спросил он, заглядывая под простынь.

Представляю себе его удивление. Если ему начать тут рассказывать всё, что он устроил — от волнения снова давление подскочит. Поэтому с объяснениями придётся подождать.

— Это было необходимо для лечебных манипуляций, — спокойно ответил я.

Простынкой я его прикрыть уже успел, так что такой ответ прозвучал вполне логично. Мужчина кивнул и устало прикрыл глаза. Отлично, пусть отдохнёт.

Я снова проверил ему давление и удовлетворённый вышел из бокса.

Снаружи меня ждала целая делегация. Ольга Петровна, остальные интерны, Зубов и Терентьев.

— И что вы мне тут опять устроили, мои птенцы без перьев и мозгов? — вздохнул Зубов. — Почему я прихожу и тут же выслушиваю жалобы о неподобающем поведении пациента?

— У пациента случился гипертонический криз, — спокойно пояснил я. — Из-за этого и странное поведение. Криз купирован, пациент пока в боксе, но скоро можно будет перевести. Я пока не рассказывал ему о том, что он устроил.

— Эх, жалко, что не у его супруги такое произошло, — вздохнул Терентьев.

За что тут же получил толчок в плечо от Зубова.

— Чем купировали? — прищурился наставник.

— Урапидил, — пожал я плечами. — По многим научным статьям он лучше всех подходит для купирования криза.

Зубов довольно кивнул мне, а затем перевёл взгляд на остальных интернов.

— А вы что, тут просто стояли⁈ — гаркнул он.

— Так мы подумали, что псих снова, — заявил Соколов. — А Боткин нам запретил ему успокоительное колоть. А подходить-то к нему страшно!

— Вам нечем думать, у вас наверное дырка в черепе, и мозг потихоньку вытекает оттуда, — разозлился Зубов. — Правильно всё Боткин сделал, давление от препарата поднялось бы сильнее. Надо уметь в дифференциальную диагностику, куриные вы крылышки! Чей пациент?