«Запрос: уровень опасности среды вне скафандра».

«Уровень желтый. Пребывание свыше трех суток повлечет обратимые изменения в организме носителя».

Ну, это не критично.

«Открытие скафа по готовности носителя».

Несильно кольнуло в районе локтевого сгиба. Легкое ощущение тепла, пропавшее через пару секунд.

Обнимавшая Санька неощутимая плоть отпустила. Кожу обдул прохладный ветерок, и скаф открылся.

Санек шагнул на покрытый мелкой каменной крошкой пол пещеры… И ослеп.

Испугаться не успел. Сообразил: это же пещера. Глазам надо адаптироваться.

Зато хорошо слышно, как кушает киноид. И запашок! Да, в скафе было как-то уютнее.

Глаза привыкли к темноте. Стали видны стенки пещеры, очертания камней, туши убитых хищников. Осторожно ступая по колкому от острых камешков полу, голый и беззащитный Санек двинулся туда, где тихонько журчал ручеек.

Чаша, в которой собралась вода, была глубиной сантиметров сорок. Поплавать не выйдет, а умыться — вполне. Санек, присев, сунул голову в воду. Хорошая водичка. Холодненькая. А вот воздух, по ощущениям, градусов двадцать. И это утром, в пещере. Днем снаружи, наверное, сущее пекло.

Пахла вода хорошо, и Санек рискнул ее продегустировать. На вкус тоже оказалось неплохо. Минеральная.

И что-то влажное прошлось по спине от копчика до шеи!

Санек подпрыгнул, разворачиваясь и рефлекторно сжимая кулаки. Но ножей в руках не оказалось. Откуда бы?

Зубастая бронированная морда киноида несильно ткнула Санька в грудь.

— А ты красавчик, мой солдатик! — проворковал нежный девичий голосок.

— Я не твой солдат! — возмутился Санек, прикидывая, что делать, если монстрюга решит им перекусить.

Логика подсказала: расслабиться и умереть. Захочет — перекусит. Пополам.

Но жрать его киноид не стала.

— У тебя в запасах, случайно, молибдена нет? — спросила она. — Грамм пять-десять. Мне для суставов надо.

Санек вдруг осознал, какая монстра здоровенная. Раньше она только весила, как уссурийский тигр, а теперь еще и в размерах сравнялась.

— Я узнаю, — сказал он. — Попозже.

— Уж будь любезен, мальчик.

Санек смутился. И тут же развеселился. Ну да, он голый. Но стесняться оттого, что на него смотрит этакое чудище, по меньшей мере забавно.

Киноид головой сдвинула его в сторону, сунула бронированную морду в естественную чашу. Лакала шумно и долго. Потом улеглась тут же, в вытекающий из чаши ручеек, вздохнула и закрыла глаза.

— Почеши мне над глазом, — томным голоском попросила она.

Санек почесал. На ощупь броня ощущалась как металлокерамика. Очень гладко и очень твердо.

— Тебя стальной щеткой надо чесать, чтобы ты почувствовала, — проворчал он.