Что ж, хоть так. Санек поставил на себя восемьсот тысяч единиц — весь свободный капитал. Выигрыш составил два миллиона девятьсот шесть тысяч. Санек, как оказалось, не был фаворитом. Пропорция была бы еще больше, если бы за Санька дружно не поставили все игроки Умирающей Земли и изрядная часть прослышавших о дуэли фехтов…
Среди которых оказался мастер Дмитрий Гастингс Лысцов.
Вот к нему-то, не слишком вежливо отстранив прочих желающих поздравить, и устремился выбравшийся из скафа и переодевшийся Санек.
— Мастер! Здорово, что вы здесь! Может быть, вы знаете…
— Конечно, знаю, — белозубо усмехнулся мастер знаний третьего уровня. — Но не все.
— Мне не надо все! Мне надо понять: как он сумел?
— Санечка! — Алена протиснулась сквозь толпу поклонников, состоявших в основном из Чистильшиков, обняла, поцеловала страстно…
Кто-то одобрительно свистнул.
— Праздновать! — рявкнул еще кто-то.
Все радостно заорали.
Санек аккуратно отцепил от себя Алену…
Но мастер знаний пропал.
Что ж, праздновать так праздновать.
Санек на время выбросил из головы все непонятки, обнял правой рукой Алену, левой — ловко подвернувшуюся под руку незнакомую мертвячку и отдался настроениям толпы.
Да, послевкусие у этой победы, мягко говоря, странное. И Власть, тот, с которым он сейчас бился и даже немного поговорил, здорово отличался от того Вовы Прилипалы, каким Санек его представлял раньше…
А, плевать! Он жив — а это главное! И сейчас его ждет славный пир с друзьями, а потом страстная ночь с той, кто его любит! Разве это не счастье?
Эпилог
Эпилог
— … Я хотела быть счастливой, — проговорила Аленка, водя пальчиком по его губам.
Санек улыбнулся. Сердце понемногу успокаивалось. Мир вокруг — тоже.
И кровать цела, что вообще странно.
— Я хотела быть счастливой — с тобой. Но когда ты ушел с Поршнем, мне было очень-очень плохо…
Санек обнял ее покрепче.
— Ну, ну, все же теперь хорошо, — пробормотал он. — Я здесь. Все у нас хорошо, Аленушка. Ведь хорошо же?
— Теперь да, — Аленка поймала его левую руку, прижала к щеке. — И, если хочешь знать, сегодня я совсем-совсем за тебя не боялась.
Санек испытал даже большую гордость, чем от осознания того, какой он классный любовник.
— Это круто, Аленка, как ты в меня веришь!
Алена вздохнула.
— Санечка, тут другое. Понимаешь, я тебя люблю. Нет, ничего не говори! Я тебя люблю, и если я стану каждый раз переживать так, как когда ты ушел в Донце Дьявола… Я просто сгорю. И любовь моя тоже. Я все понимала, но толку? А потом я знаешь как поняла! И все. И как отрезало. До того у меня здесь, — она положила ладонь Санька на грудь, горячую и чуть влажную, — у меня сердце едва не лопнуло! А может, и лопнуло, потому что такая дырень черная, хоть вой, хоть ори… И вдруг — тишина. Раз — и нет ничего. Ни пустоты, ни страха. Не знаю, как назвать. Я перебоялась, что ли. Так спокойно стало. Я всё поняла. Вообще всё… Я непонятно говорю, да, Санечка?