— Твоя идея — тебе делать, — сообщил Санек, с удовольствием наблюдая эмоциональное состояние «растерянность» в исполнении здоровенного клыкастого «броненосца».

— Я не знаю! Ты — человек. Ты и придумай!

Вывернулась.

Санек еще раз просканировал окрестности. Куча живой и мертвой биомассы неподалеку. Множество живых объектов разного размера в радиусе полукилометра. Большая часть движется к ним. Вернее, к уже названной куче биомассы.

Наверху уже одиннадцать леталок. И целый рой дронов. И…

Вот это уже интереснее. Двадцать пять объектов. Дистанция порядка шести километров. Дальняя засечка оказалась возможна, потому что у каждого объекта — активно фонящий реактор. То есть объекты явно техногенные.

Кавалерия на танках?

— Псина, ты можешь замедлить обменные процессы?

— Сам ты псина! Я киноид!

— Да поровну. Ты малость фонишь в рентгеновском спектре, а к нам, похоже, идут подданные твоей принцессы. На штуковинах, о которых ты рассказывала.

— Сколько мобилей? — деловито поинтересовалась киноид.

— Двадцать пять.

— Ого! Половина оборонного ресурса! — И тут же сделала вывод: — Это за Женькой!

— Или за нами, — предположил Санек. — В любом случае лучше бы тебе замаскироваться. Умеешь?

— Ага.

Легла и притворилась холмиком. Причем очень естественным холмиком. А главное, штуковина у киноида внутри перестала «сиять». Потускнела до уровня «не знаешь, что искать, не заметишь». Очень хорошо. Теперь пускай ищут. Насчет скафа Санек и раньше был спокоен. Максимальная скрытность. Для внешнего наблюдателя он стал пеньком, не распознаваемым ни в видимом спектре, ни в любом другом. Разве что палкой потыкать.

Безопасно, но скучно. Зато Санек наконец вспомнил, что где-то там наверху у него имеется хоть пассивный, но союзник.

«Джинн!»

Нет ответа.

Связь односторонняя, избирательная, да. Вот как это выглядит.

Ладно, попробуем с другой стороны.

«Джинн! Дай мне картинку сверху».

Ух ты! Есть. Причем не на визор скафа, а прямо в мозг. Кусок планетарной поверхности в пару сотен тысяч квадратных километров. Зеленое море с редкими серыми и черными пятнышками. И пятнышками синими, побольше. И совсем большим аквамариновым пятном, в котором угадывалось Балтийское море.

«Шикарно! — с сарказмом констатировал Санек. — Но мне бы не общую географию, а конкретно мою локацию».

Зря иронизировал. Стоило захотеть укрупнить «карту», как это произошло. Масштаб прыгнул раз в пятьдесят. И Санек наконец-то увидел город, о котором говорила киноид. Здоровенная, неправильной формы плешь в практически сплошном лесном массиве, разделенная на неравные части синей лентой реки.