Мы с Торном переглядываемся. Какого хрена? Жаба должна быть в анклаве. Костя её выпустил? Нет, вряд ли. Сама вылезла? Что с этой тварюшкой не так? О, и она опять зелёная? Нет, с ней точно что-то не так. Ненормальная лягушка. Зажарю по рецепту французской кухни!

Жаба резко переворачивается, смотрит на меня.

— Господин Римус, смотрите какая она странная, — веселеет Лия.

— Никогда не видел таких жаб, стал-быть. А ведь седьмой десяток на этих болотах живу.

Жаба прыгает и, ловко цепляясь за мою одежду, забирается на плечо. С умным лягушачьем видом всех рассматривает. С чмокающим звуком ловит звенящего над ухом комара.

Что ж, полезная мухобойка. Так и быть, не съем её.

Ладно, оставим размышления о жабах на более удачное время:

— Клоуш, Лия, вы слишком задержались. Идите вниз вздыхать и ругаться о том, как устали от алкашей и лично от меня. Пожалуйтесь, что мы бесплатно комнату занимаем и проспим до утра, как убитые. Когда придут люди Стилета, делайте всё, что делали раньше. Делайте испуганный и покорный вид. Что бы не случилось, ничему не препятствуйте… НИЧЕМУ, ясно выражаюсь?

— А то ж, стал-быть. Так и сделаем, господа… Не привыкать. Вы только это… Ну… не подведите, хорошо?

Клоуш смотрит мне в глаза так пристально, что я понимаю его без лишних слов. Он рискует. Всем. В том числе своей внучкой. Если что-то пойдет не так, он может очень жёстко расплатиться за то, что доверился нам. Вряд ли у меня получилось бы его убедить в такой авантюре без Торна. В гнезде его уважают.

Клоуш вздыхает, ласково берет под локоть Лию, которая очень не хочет отрывать глаз от моего элегантного и мужественного тела:

— Пошли, Лия…

— А, дедушка? — моргает она. — Да, пойдем. До свидания, господин Римус. И господин Торн. Удачи вам.

Улыбаюсь, киваю.

Они уходят, закрывая за собой дверь.

Торн проверят заклепки на доспехах, сухо спрашивает:

— Зачем мы это делаем, Римус? Можно было просто подкараулить их на заднем дворе.

Задумчиво тру подбородок:

— Есть две причины. Первая. Я хочу, чтобы в родовом замке меня считали тем, кем они считали меня раньше. А то я в последний раз там вел себя не очень естественно.

— Лучше и не скажешь.

— Не сомневаюсь, что слухи о наших попойках дойдут до ушей отца. Прости, Торн, но теперь и ты алкоголик. Тебя выгнали, отправили служить толстяку. Как с горя-то не спиться, а? В общем, пусть в глазах Дома Галленов я пока останусь толстым пьянчугой. Не хочу привлекать к себе лишнего внимания. Пока что… Рано ещё мускулы напрягать.

Торн кивает и… Так, почему у меня ощущение, что он улыбается за шлемом?..