Ага, ясно-понятно.
Так, ладно. Есть еще, что мне ОЧЕНЬ нужно.
— А есть ли у тебя, лавочник, сумки?
— Сумки, господин?
— Ну… да. Такие сумки, куда можно положить, например, кочан капусты и незаметно таскать все время с собой. Очень уж я люблю капусту, но не хочу, чтобы об этом кто-то узнал…
Лавочник отпускает мне руку, сканирует глазами, и до него что-то доходит:
— А, вы про артефакторные скрытные подсумки. Да откуда же у меня такое…
Ого. Я вообще-то имел в виду обычную сумку. Просто незаметного ношения. Но меня поняли по-другому. Это звучит даже лучше, чем я рассчитывал. Скрытная. Артефакторная. Теперь мне еще нужнее.
— Вопрос жизни и смерти, друг. Вынужден просить. В долгу не останусь.
Сейчас я и правда поступаю непрофессионально. В «черных делах», если у тебя нет имени, сначала что-то дается, а потом уже берется. Услуги оказываются только, если у тебя есть репутация. У меня ее нет. Тех, кто наглеет, как это сейчас делаю я, быстро списывают.
И по лицу лавочника я вижу, что он не очень доволен. Ему кажется, что я пользуюсь свои положением аристократа, а не «делового человека».
— Хорошо, господин Римус. Я что-то такое вспоминаю… Вроде бы было у меня кое-чего в закромах… От бабки еще осталось… Не для продажи, а так, личное. Так-то это стоит золотой, но… вещица мне ТА-А-К ДОРОГА, что я попрошу с вас… кхм… все ваши деньги. Даже те, которые вон в то-о-м мешочке… — кивает на мой кошелек. — Не настаиваю, конечно. Это моя личная наценка. Уж больно любо сердцу моему мои личные вещи. Могу и за золотой, конечно, отдать. Вы же мой ГОСПОДИН…
И смотрит на меня. Пристально. Внимательно. Пронизывающе.
Молодец мужик. Красавец. Просто шикарный делец. Откуда такой взялся в захолустной деревеньке? Он прирожденный торгаш. Отказаться от такой сделки — значит показать, что не такой уж у меня вопрос «жизни и смерти» и я просто обманул его, заставив раскрыть некоторые нелегальные товары. А если я заберу подсумок за золотой, то наши с ним «дела» закончатся здесь и сейчас. Господин приказал продать за золотой, а не за назначенную завышенную цену, в которую включены издержки отсутствия у меня «черной» репутации. Значит, я просто господин, а не делец. И никогда не увижу «расширенного ассортимента».
Жадность визжит резанной свиньей, но я никак этого не выражаю. Наоборот, благодарно киваю:
— Я этого не забуду.
Возвращаю все деньги и вдобавок кидаю кожаный мешочек. Теперь я на мели. Ни одной медяшки у меня нет.
Нормально так сходит закупиться…
А лавочник… красавец!
Глава 9
Не в деньгах, блин, счастье…
Ага, конечно, поэтому сейчас я побегу искать счастье, а не лишние два медяка на ужин.