Обхожу поле минут десять-пятнадцать. Уже слышу человечки голоса, ржание лошадей и… о-о-о, этот запах. Так вот как пахло в те времена…

Накидываю капюшон. Так себе маскировка с такими-то габаритами, но это лучше, чем ничего.

Первым делом замечаю частокол вокруг деревни. А стены у замка оказались выше, чем я прикинул издалека. Первый звоночек, что мирной жизни тут не знают. От кого они защищаются? От диких зверей? Или бандитов? Что-то сомневаюсь, что эти колышки в земле их остановят. Я вон спокойно могу протиснуться.

— Души́, души́!

— Не трогайте! Хватит! Я расскажу маме, что вы из деревни убежали!

— Расскажешь — побьем.

Слышу веселые детские голоса. Замечательное начало знакомства с местной цивилизацией. Ребятня уже кого-то душит…

Обхожу редкие дубки у деревни, замечаю полянку. Трое детей, одетых в рваньё, чумазые. Двое мальчишек лет семи и девочка чуть помладше. Сидят на корточках и во что-то тычут палками.

Подхожу ближе, меня пока не замечают.

— Сунь ей в зад соломинку и надуй, — с азартом предлагает веснушчатый мальчонок. — Мой брат так делает.

У-у-у, жестко. Может, мне в лес вернуться? Подхожу вплотную, заглядываю между головами. Дети «играются» с жирной жабой, размером с щенка. Херасе размерчики местной фауны. Повезло, что я в лесу не натолкнулся на волков или медведей. А ведь искренне надеялся, что тут только комары огромные.

Хмыкаю, предлагаю:

— Поглубже суй.

Дети взвизгивают и отскакивают в сторону. В глазах такой ужас, будто демоны явились по их грешные души.

— Дядька… ух… вы нас напугали. Вы же не… утропий? — нервно спрашивает веснушчатый.

Кто, блин?

— Хм, а ты как думаешь?

— Да не, Буська, какой он утропий, — нервно отмахивается второй мальчишка. Ему давно стоит помыть волосы, похожие на иглы ежа. — Хотя… дядька, а ты чего такой распухший? Не в болотах ли распух?

— Утропий-утопленник, — пищит белокурая девочка, зажав руками личико.

— Да не-е, — выдавливает улыбку веснушчатый. — Он же вон дышит, значит живой. Папка мне говорил, что утропии не умеют дышать. О! И разговаривать не умеют! А этот умеет.

По спине бегут мурашки. По описанию сопляков на ум приходит только одно слово. Зомби. И я искренне надеюсь, что ошибаюсь. Нет ничего хорошего в попадании в мир, где есть разлагающиеся ходячие куски мяса, не чувствующие усталости и боли и жаждущие твое серое вещество. Вот только существование всяких живых черепов как бы намекает…

— Он просто толстый, — сквозь пальцы посматривает на меня девочка. — Мама говорит, что если много есть, можно стать вот таким большим…

— Ого! Дядька, а ты много ешь? Ты богатый купец⁈