Павел почувствовал, как кто-то ощутимо подергал за веревку. Но поднять голову в себе силы не нашел.

— Все, — сообщил Гладь ровно.

Подсказки никому не потребовалось. Валя и Настя тут же перемахнули через борта и направились к молодому коллеге.

— Готов, — подтвердила Мышь.

Сергей тут же откинул задний борт. Но помогать женской части коллектива ни штурмовик, ни сапер желания не изъявили.

— Мужланы, — хмыкнула культуристка, довольно легко поднимая практически бесчувственное тело с земли.

— Как поесть приготовить на выходе так «Девочки-и-и-и!», — поддержала подругу Мышь. — А как помочь, так равноправие.

Оставшиеся в кузове бойцы сделали вид, что к ним замечание не относится. Впрочем, втянуть почти бездыханное тело в кузов они помогли. И на том спасибо.

«Сам виноват!» — оценил Волконский, радуясь поселившейся в черепной коробке звенящей тишине. Слишком уж глубоко он погрузился в размышления по поводу Паутова. Настолько, что на тренировке явно «тормозил». Естественно, взявшие «шефство» над самым юным членом отряда коллеги тут же помогли ему прийти в меридиан. Заодно и попробовали выход из ситуации подсказать… исходя из своих профильных специальностей. Вот только вычеркивать из уравнения потенциального жениха смысла не имело никакого. Он величина заменяемая. А валить главу Паутовых — ну такое себе.

— Пи-и-и-и-ить, — с трудом выдавил Волконский.

«Терапия» удивительно помогла. Да, он наглотался пыли из-под колес пикапа, был выжат как тот самый цитрус, но и невеселые мысли как рукой сняло. А в «пустой» голове стали заводиться размышления. Уже другие. Куда более конструктивные.

— Кха! — негромко выдохнул молодой человек, ловя ртом струю воды.

Добрая девочка Тишь не стала особо заморачиваться, а просто принялась поливать его из фляги. Не самое плохое решение. Руки клановца тряслись так, что тару он мог и не удержать.

«Ненавижу вас! Забрали себе все, а нам бросили объедки! Но ничего-ничего!.. Мы вас всех еще сделаем!!!»

Сколько чувства было в этих словах. Дмитрий не играл. Он действительно ненавидел. Всех тех, кто, по его мнению, мешал его Семье достичь истинного величия. Парень не сдержался тогда в машине, даже прекрасно понимая разницу в статусах. «Рубил» свою «правду» без всякой оглядки на последствия и прочие условности. И что это о нем говорит? Вспыльчивость… Нерассуждающая ярость. Что же его так задело?..

— В-все? — негромко протянул он, глядя в чистое голубое небо.

Тишь и Мышь (вторая с такого ракурса при любви к прозрачным топикам выглядела куда интереснее) склонились над Павлом.