Отчего-то от упоминания такого простого факта кое-кому из «триумфаторов» стало очень нехорошо. Хотя, казалось бы…

— Ты, с*ка, ранил моих людей, — все также ронял слова, словно забивал гвозди в крышку гроб, Волконский. — Если кто-то из них умрет, то я убью тебя лично.

Взгляды собравшихся Глав Родов «коалиции» сошлись на Яковлеве. Отчего-то никто из присутствующих не испытал облегчения от такой «персонализации» ответственности, вполне справедливо рассудив, что и на их долю всякого интересного хватит.

— На этом все. Перезвоню, — закончил свою крайне доходчивую речь представитель Великого клана.

Но он не перезвонил. А потому им пришлось заниматься ранеными, которых гвардейцы Волконского к тому времени уже подлатали самостоятельно, организовывать эвакуационный транспорт до ближайшего госпиталя и заниматься бытовыми вопросами гвардейцев.

В эту ночь ни один из захватчиков не сомкнул глаз. И неважно, был ли на лице его загар от недавнего прикосновения жгучего африканского солнца или ответственность Главы Рода на плечах. Все ждали возвращения владельца. К утру люди были вымотаны тягостным ожиданием настолько, что командирам пришлось организовать смены, чтобы дать бойцам выспаться.

А вот среди членов «коалиции» «отдохнуть» смог лишь пьянчуга Ковалев, если можно назвать здоровым сном алкогольную анестезию.

Однако не позвонил Павел Анатольевич и в субботу. И вот уже близилось к вечеру воскресенье…

— Я был у пленных, — негромко произнес Тюфякин.

— И что же? — настороженно уточнил его собеседник.

— Все… неправильно, — вздохнул мужчина. — Они не выглядят проигравшими. На меня смотрели как на г… совсем не как на господина. И уж тем более не как на хозяина положения. Командир наемников потребовал, чтобы его людей перевели на охрану периметра… Убедительно так потребовал. Сейчас гарнизон сторожат мои безопасники.

Плечи Яковлев напряглись. Однако он с собой справился. Резкий выдох «снял» блоки. Мужчина поднял лопатки до упора вверх, подержал их в таком положении несколько секунд и опустил в расслаблении.

— Как бы наши с тобой… товарищи не разбежались в такой обстановке, — негромко оценил ситуацию «худыш».

Да, он терпеть не мог собеседника, но сейчас тот оказался единственным, кто из всего этого сброда, родовитого и не очень, выглядел хоть сколько-то надежным.

Тюфякин же в ответ невесело хохотнул:

— Никто никуда не сбежит! — уверенно кивнул он и тут же, поймав вопросительный взгляд, объяснил. — Они же перепуганы, как котята на первой прогулке… Каждый из них боится остаться с Волконским один на один, памятуя о судьбе поместья Паутова.