— Она тебя услышала, — заверил Павел, глянув в глаза «заводиле».

Да, Льдом он не владел. Но накалом стужи во взоре ныне вполне мог бы поспорить и с «принцесской».

Федор Никодимыч побледнел. Вырвавшееся едва ли не против его воли личное оскорбление «небожительницы», да еще и зафиксированное, это:

— проблемы с обоими кланами, чьи фамилии носит девушка;

— серьезная (и это он даже не представлял НАСКОЛЬКО!) одаренная в личных врагах;

— повод для Главы ее Рода сотворить с ним вообще все что угодно.

— Итак, — на десяток градусов прохладнее продолжил Павел, указав на остановившиеся рядом с «бэк-вокалом» микроавтобусы. — Сейчас вы сядете…

К некоторой оторопи собравшихся, из транспортов действительно выбрались мужчины и женщины в белых рубашках и принялись выгружать из багажных отделений туристические складные столы и стулья. Как совсем скоро убедились собравшиеся, комплектов оказалось точно по числу их.

— … И подпишете договоры. Времени у вас ровно пять минут. Иначе я начну «строительные работы».

Отчего-то никто не усомнился, какие именно объекты пойдут под снос ради будущей «стройки». Им совсем недавно поучительное кино на эту тему показали.

— Если этого окажется мало, — продолжил Павел. — То через сорок пять минут я… уйду.

Кто-то из «бэк-вокала» бывших подпевал Яковлева поднял удивленный взгляд. Остальные объяснений не жаждали, уже приняв соответствующие решения.

— Да, уйду, — заверил Волконский. — Но вы останетесь. Одни на стартовом столе. И вопросы дальше будет задавать Виктория Львовна. Во что превратилась усадьба Паутова все помнят?..

Дождавшись нестройного согласного гула, молодой человек широко улыбнулся, поведя рукой в сторону уже установленных столов:

— Тогда прошу! — бодро хлопнул в ладони Волконский. — Делайте ваш свободный выбор!

— Это все он! — заорал Яковлев, поймав на себе несколько злых и взбешенных взглядов.

Бывший предводитель прекрасно понимал, кого именно назначат виноватым. И такие провалы просто деньгами не искупить. Оттого-то и спешил он воспользоваться последним шансом свалить всю вину на другого. Палец его указывал на безучастно смотрящего прямо перед собой Тюфякина.

— Да, Юрий Николаевич, с тобой разговор отдельный будет.

Повинуясь жесту, сразу два бойца гарнизона скользнули за спину мужчине и замерли, готовые волкодавами «пресечь и не пущать», вздумай их объект просто замыслить хоть какую-нибудь фигню.

— Уведите, — потребовал Волконский.

Им действительно было что обсудить.

Собравшиеся проводили взглядом «неудачника», от всего сердца, не желая личной ответственности за сотворенное. Вместе оно не так страшно было… Вроде…