«Шантажист», кем бы он ни был, отношения к специальным службам, которые в очень многих странах мира исторически называют «конторами», не имел. Так что наличие кода в коротком сообщении не разгадал. А ученик успел многое передать…

Соратник остался верен себе до конца. Да, он сообщил, что семья в опасности, но при возможности угрозы интересам учителя, а, значит, и Китая, настаивал на приоритете в адрес Волконского. Жизнь собственных родных он провел по разряду «если успеете».

«Обязательно успеем!» — мысленно пообещал хозяин кабинета. Это меньшее, что он мог сделать для человека, который готов был на все ради интересов и воли своего учителя.

В родном языке старого азиата слово «чэнь» имело несколько значений. В том числе и два вида оружия. Соратник никогда не отличался гибкостью боевой плети для ву-шу. Но вот прямотой и искренностью… В коллекции господина Ии хранился меч-чэнь эпохи Тан — прямой, без единого изгиба, с гравировкой: «Режь правду — лги лезвием». Соратник был его живым воплощением. Даже сейчас, на экране, его спина оставалась прямой, будто клинок, воткнутый в землю посреди бури. Непреклонный в своих принципах. Готовый даже на грани нести смерть врагам учителя. А сегодня и чуть-чуть за ней. Если бы ученик действительно был мечом, то как нельзя более к месту на лезвии пришлась бы гравировка в виде стиха Ли Бо о «верности до последнего вздоха».

Что ж, свой финальный «взмах», как и подобает клинку, он сделал.

Хозяин кабинета вновь бездумно потянулся к селектору. Без особой надежды на успех.

— Да! — раздался раздраженный молодой голос.

Господин Ии замер на долю секунды — это было все, старик мог позволить себе в качестве слабости. Спустя мгновение он уже попытался было ввести опричника в курс дела, как его прервал короткий вскрик «Что за?..», удар и скрежет металла.

Они не успели.

Личный комм издал тревожную трель.

— Мои не успеют, — произнес голос старого врага.

— Не успели, — поправил господин Хань, давая понять, что все уже случилось, но это совершенно не мешало ему отдавать с планшета соответствующие команды.

Пальцы Хули-Цзина сжали селектор так, что белый пластик затрещал, но голос остался ровным, как поверхность озера Тайху в безветрие.

Волк не ответил. Он слушал. Этим двоим вообще не нужны были слова.

— Мои неподалеку, — коротко сообщил хозяин кабинета и дал отбой.

Он сделал все, что мог. Теперь хозяин кабинета мог позволить себе выделить минутку на скорбь по своему лучшему ученику.

Время мести наступит позже. Но обязательно.

* * *

Медный привкус крови во рту.

Именно его первым ощутил Павел, открыв глаза. Кажется, он повис на врезавшемся в ребра ремне. Первая же попытка сдвинуться с места привела к вспышке боли в груди, от которой он вновь чуть не отправился в беспамятство.