— Живой, — подтвердил очевидное Павел.
И даже нашел в себе силы слегка растянуть губы в подобие улыбки.
— Дурак, — негромко сообщила девушка и поцеловала парня в лоб.
Этим она и ограничилась, выпрямившись на не слишком удобном на вид стуле, приставленном к кровати, больше напоминавшей ложемент какого-нибудь космического корабля. Судя по всему, блондиночка находилась здесь довольно давно и успела задремать, облокотившись на матрас сюзерена.
— Долго? — выдавил из себя Павел, наслаждаясь видом такой сонной и уютной девушке.
Та как раз зевнула, прикрыв рот ладонью, чем заставила уголки рта единственного зрителя еще чуток отдалиться друг от друга.
— Два дня, — мягко ответила секретарь и, неожиданно улыбнувшись, сняла что-то с одеяла и продемонстрировала клановцу.
В этот раз сфокусировать зрение на изящных пальчиках блондиночки удалось куда быстрее. Они сжимали волос. Темный. Кудрявый.
— Лена дежурила первую ночь. Если бы не она, то ты бы неделю восстанавливался. Она отдала много энергии. Зато тебя смогли вывести из медикаментозной комы всего лишь через пятьдесят часов после поступления…
Волконский кивнул. Забота обеих девушек была приятна.
— А я, — голос Катерины вдруг обрел твердость, с какой она порой отчитывала клановца за неровный галстук. — В это время объясняла Главе и его заместителю, почему их племянник и сын едва не погиб.
Голубые глаза строго блеснули. Однако ощущение строгой учительницы прошло вместе с негромким выдохом.
— Не съели, — улыбнулся молодой человек.
При всей его фантазии представить, что бывшая на этажах Слугой девушка ДОКЛАДЫВАЛА первым лицам его Семьи, было довольно сложно. Любой другой в подобной ситуации, да еще и в условиях дефицита времени, скорее оказался бы в допросной камере. И разговор с ним куда больше заслуживал бы определения «потрошение».
— Понадкусывали, — буркнула блондиночка, постаравшись скрыть легкую дрожь от охвативших на миг воспоминаний о полыхающем яростью взгляде Волконского-старшего.
Девушка была очень рада, что ее сюзерен все же открыл глаза. В конце концов, врачи гарантий не давали никаких. Но для того чтобы сдержать в себе желание лично поколотить непутевого господина, заставившего ее так волноваться, приходилось всерьез прикладывать силы.
— Как поправлюсь — обязательно, — заверил Павел, прекрасно прочитав мысли секретаря.
Несколько секунд молодые люди смотрели друг на друга, после чего Волконский осторожно, но глубоко вздохнул. На выдохе он постарался как можно дальше задвинуть всю ту радость, что испытывал при виде Катерины, и желание снова закрыть глаза. В конце концов, он был клановцем. Причем клановцем, выпавшим из жизни на пятьдесят часов в кризисной ситуации.