— Стой, — негромко скомандовал Хули-Цзин.

«Картинка» вновь остановилась. Мужчина замер. Застыли за его спиной тени группы захвата.

— Господин И-и!.. — первым подал голос мужчина.

— Вы свободны, помощник Чжан, — негромко скомандовал старик.

«Личная преданность.», — оценила гостья секундную заминку в движениях боевика. Такое не купишь ни за какие деньги мира.

Внутренняя борьба осталась практически незаметной для мира. Однако ослушаться тот не успел. Пара жестов вооруженным спутником, и вот уже двери вновь бесшумно затворились, отрезая пространство кабинета от всего мира.

— Я неглуп, — первым произнес Хули-Цзин.

Его гостья не шелохнулась. Будь бы у нее хоть малейшие сомнения, она бы сюда не пришла.

— Я стар.

Эта реплика тоже не требовала ответа.

— Я не мог уйти раньше, чем отдам этот долг.

Лицо Тун Яо осталось все столь же бесстрастным. Однако сердечный ритм на миг дал сбой.

Ей не было дело до жизни Мудрого Лиса. Но именно его слово должно было стать барьером между ней и старыми счетами.

— Но у меня есть семья, — продолжил старик.

Девушка припомнила лицо «помощника Чжана». Отчего-то она не сомневалась, что кто именно займет кресло напротив него, если собеседник отойдет от дел или покинет этот мир.

— И этот дар не только мне, — вновь перевел взгляд на блюдо Старый Лис. — Но и моему внуку.

Старик, но своем веку повидавший столько, что хватит на десяток мемуаров, и столько же эпитафий для того издательства, что решится опубликовать столь опасные воспоминания, глубоко вздохнул.

— Я знаю, — в голосе его впервые прорезалась хоть какая-то тень чувств. — Зачем ты пришла.

Цзинь-Вэй вновь едва заметно склонила голову.

— Я дам тебе это.

«Пустота. Внутри меня пустота и безмятежность…», — вновь обратилась к своей любимой мантре девушка, чтобы сохранить лицо.

— Но готова ли ты к этому? — спросил старик.

Гостья почувствовала легкий холодок. В груди. Сейчас ей было нужно принять окончательное решение.

— Да, господин, — весенним ручейком впервые отразился от стен голос Тун Яо.

Хули-Цзин не шелохнулся. Несколько минут старик рассматривал собеседницу.

«Невероятный контроль.», — вынужден был признать он… вместе с легким сожалением оттого, что ему не удастся положить остро заточенный инструмент в «шкатулку для ножей» и передать своему сыну, когда наступит время покинуть этот кабинет.

— Да будет так, — просто решил он, положив сухую ладонь правой руки на столешницу.

Легкое касание прозвучало ударом грома. И приговором.

Девушка могла бы ответить. Но не решилась. Вместо этого она плавно «перетекла» в стоячее положение и глубоко поклонилась. С искренним уважением. Когда-то давно хозяин кабинета едва не стал ее целью. И она много знала о сидящем в удобном, обитом черной кожей кресле старике. И была искренне рада, что заказ так и не был поставлен на исполнение. Как тогда, так и сейчас.