Наемник кивнул, проверил оружие и приготовился как можно скорее покинуть машину, что явно послужит магнитом для пуль, если что-то пойдет совсем-совсем не так.

А чуйка прямо-таки верещала, что готовиться нужно к любой пакости.

С местными разведчиками встретились в условленной точке без проблем.

— Серж, Шольц, — коротко скомандовал Тахо перед тем, как отправиться дальше. — давайте в «тройку».

Бойцы молча уселись в указанную машину. Это был последний раз, когда они виделись. Именно «тройку» головного дозора и накроет первым же выстрелом из гранатомета засадная группа, отрезая машинам пути к отступлению.

* * *

Первым появился свет.

Странно.

Тахо уже доводилось «просыпаться» после некоторых передряг. Обычно его будила боль.

Сегодня все было не так.

Он попытался разлепить веки. Судя по ощущениям, успеха наемник достиг. Вот только лучше не стало. Глаза слезились от неприятной рези, и разглядеть обстановку было решительно невозможно.

— Чертов… магистр… — решил проверить голосовые связки он.

«Котенок. Обессиленный.» — довольно поэтично оценил результат боец.

А боль все не приходило. Более того, наемник вообще не чувствовал тела. Хотя откуда-то знал, что оно еще имеется.

Попытался пошевелить рукой. Не получилось. Его крепко привязали, похоже, к кушетке.

— Ар-р-р… — вырвался из пересохшего рта слабый стон.

Окружающие предметы стали проявляться. Ему удалось даже разглядеть, что с его руками и ногами. Они были на месте. Вот только обряжены в больничную робу. И полностью отказывались подчиняться.

Несколько часов он старался почувствовать свое тело. Первой «откликнулась» шея. Через некоторое время удалось повернуть голову. Отражение измученного человека в больничном рубище, привязанного к кровати, смотрело на него с немым укором.

— До… прыгался, — в два приема выдохнул он.

Отражение… пожало плечами и… отвернулось!

«Что за⁈..» — позволил себе вспомнить несколько матерных оборотов наемник.

«Отражение» не реагировало. Все также пялилось в потолок. Сердце пропустило удар. Отчего-то эта «неправильность» напугала куда больше всего остального!

Но через некоторое время он стал понимать, что происходит.

— Сахо? — спросил наемник негромко.

— Дошло наконец, — спокойно ответил пристегнутый к соседней койке брат.

Обычного раздражения и неприязни в его голосе не было. Сплошная обреченность. И это пугало сильнее всего.

Как будто им действительно больше нечего делить.

— Где мы? — едва слышно проскрипел Тахо.

Горло саднило нещадно. Никакой обезбол уже не помогал. В груди разгоралось пламя боли. Отчего-то «горело» левое колено.