Вот теперь настала очередь удивиться Председателю. Обычно воевода ТАК на прямо заданный вопрос не отвечал.

Несколько секунд мужчины смотрели друг на друга.

— Это Павел, — наконец констатировал Валерыч.

Игорь Георгиевич лишь… кивнул. Это действительно многое объясняло.

— А где он сам? — поинтересовался Председатель.

— Адъютант! — позвал тут же воевода.

Мужчина лет тридцати явился на зов мгновенно.

— Статус Павла Анатольевича.

Ответ прозвучал без запинки.

— Двадцать часов без изменений! — молодцевато отчитался он.

Мужчины поморщились. Большей частью от бодрого тона, столь контрастного мироощущению из самих. Но и тот факт, что племянник вот уже почти на сутки «притих» в такой ситуации… напрягал.

— Помнишь, как моя матушка говорила?.. — негромко спросил Игорь Георгиевич, коротким взмахом отпустив адъютанта.

Валерыч качнул головой. С его точки зрения, ситуация еще была очень далека от той точки, когда следовало звать маму.

— Не страшно, если дети кричат и носятся, — процитировал он. — Гораздо опаснее, когда наступает тишина. Никогда не знаешь, что именно вы замышляете…

Валерыч вздохнул. В этом что-то было. Но как донести эту мысль до человека, которому хватило сил не просто отбомбиться по родовому особняку Салтыковых, но и вот уже в течение суток оставаться живым, он не представлял.

— Так, — откинул лишние мысли Глава. — Нужно отдохнуть. Порядок сна: Толя, ты, я. По три часа.

Вот против этого предложения у Валерыча совершенно не нашлось возражений.

* * *

— Три часа ночи.

Голос глухо разнесся по просторному кабинету.

В нем не было злости или раздражения. Скорее констатация: понимаю, что случилось нечто срочное. Не тяни.

— Я знаю.

Ответ прозвучал устало. И вновь установилась пауза, во время которой Павел опустошил небольшую пиалу, организованную помощником Хули-Цзина.

Лишь когда мягкий, но солидный хлопок вновь отделил пространство удивительного кабинета от окружающего мира, он заговорил.

— Готов закрыть наше соглашение, — выдохнул Волконский, аккуратно вернув пиалу на небольшую, искусно вырезанную из дерева подставку.

Коротким уважительным поклоном в сторону уложенного на подставку меча, он дал понять, какую именно из их договоренностей имеет в виду.

Что-то кольнуло сердце. Клановец даже моргнул чуть удивленно. Показалось ли ему, или повязанная на рукоять белая траурная лента действительно шелохнулась?

Но ведь в кабинете не было и малейшего движения воздуха…

Обычно бесстрастный взгляд старого Лиса стал острее.

— Слушаю.

— Я нашел способ добраться до Лю Фэна, — объявил молодой человек.

Старик не шелохнулся.