Становилось больнее. С каждой минутой. Продолжал действовать «экстренный» целебный амулет.

А еще пробирал холод.

Каких-то «минус два» стали смертельной угрозой, едва греющее действие амулета закончилось.

— Достань! — пусть и глухо, но уже куда тверже скомандовал себе Фирсов.

Его ладонь начала «путешествие» к регистратору.

Приходилось буквально пальцами перебирать по стылому асфальту, по сантиметру преодолевая «дистанцию». Наконец, боец почувствовал подушечками пальцев холодный пластик регистратора.

«Вот так, шаг за шагом!» — подбадривал он сам себя, запихивая дрожащей непослушной рукой фиксатор в подсумок.

«Все что угодно, но только не сдаваться!» — потребовал он от себя.

Задача — исполнение — доклад — следующая задача.

Занять ум и тело. Тянуть как можно дольше.

Какое-то время удавалось. Затем и тот невеликий запас сил стал утекать. Холод же уже почти перестал чувствоваться.

«Зато не больно!» — мысленно попробовал подбодрить себя Фирсов… прекрасно понимая, что попросту замерзает.

Руки перестали слушаться, а потому он сосредоточился на единственном, что ему оставалось — держал глаза открытыми, пока и без того нечеткая картинка не «смазалась» окончательно.

Вдруг стало светлее.

«Свет в конце туннеля⁈» — мысленно хохотнул Николай.

Как-то не хотелось ему попасть на Последний Суд с унылой рожей. Именно на этой мысли он старательно сосредотачивался, ловя «ускользающее» сознание.

«Держаться!».

Словно издалека боец услышал хлопки дверей и, кажется, обрывки голосов.

«Я здесь!» — хотел заорать Фирсов во все горло. Но сквозь застывшие губы вырвался лишь слабый стон.

Его с легкостью заглушил рокот дизелей.

«Не слышат!»…

— Минута тишины! — рявкнул неподалеку грубый голос.

Двигатели смолкли. Тут же. Застыли люди. Ни слова, ни шороха одежды.

Все обратились в слух.

«Шанс!» — решил Фирсов. И тут же «развеселился»: «Прямо последний!».

Выдох получился слабым. Даже не рычание. Скорее хрип. Но и этого хватило «слухачам».

Еле слышно к нему приблизились медики. Как его перевернули на спину, боец уже не почувствовал — потерял сознание.

Тем страшнее была картина со стороны, что вокруг стояла все та же гнетущая тишина. Поисковики надеялись найти кого-то еще.

Тщетно.

* * *

— Что там?

Голос Главы, только что отхлебнувшего добрый глоток бодрящего взвара, звучал глухо и устало.

Воевода поднял голову от интерактивной карты совсем другой местности.

— Что? — с некоторым трудом, выныривая из своих мыслей в реальность, спросил он.

— С выжившим что? — уточнил вопрос Анатолий Георгиевич.

Валерыч покачал головой. Это были очень сложные сутки. И ему пришлось приложить некоторое усилие, чтобы вспомнить, о ком вообще говорить Председатель.