Салтыков кивнул, принимая поправку.

— Федор Емельянович Салтыков, — начал негромко он. — Восемнадцать лет. Слушатель Классов. Наследник пятой очереди…

Волконский внимал. И кивал. Все это клановец прекрасно знал и так.

— … Ударил в спину шипами Тора, после чего попытался зарезать Кошкину Елену Витальевну при помощи ножа.

Кивок молодого человека подтвердил, что пока все верно. И да, именно тот самый нож сыграет в судьбе психопата решающую роль. Боевое заклятие можно оправдать «приливом чувств» или аффектом. А вот клинок всегда воспринимается судом как оружие нападения, что обычно становится доказательством злого умысла.

— … Был остановлен в результате слаженной работы наследников Волконских, Воронцовых и Архиповых.

И этот момент Иннокентий Степанович тоже упомянул не зря. Втягивать еще три клана ему не хотелось абсолютно.

— Насколько мне известно, — негромко констатировал Павел. — Ни один из кланов претензий не выдвигал.

Салтыков внимательно присмотрелся к лицу собеседника.

— И не выдвинет, — спокойно закончил тот.

Легче не стало. Да, воевать на три фронта не придется. Но вот прямо сейчас Павел с легкостью продемонстрировал степень кооперации наследников. Как минимум.

— Я не могу объяснить действия Федора Емельяновича, — спокойно объявил Иннокентий Степанович.

Волконский кивнул. В целом, это ничего не меняло в вопросе «ЧТО будет дальше?». Зато очень даже меняло в структуре «КАК оно все будет?».

— И на данный момент связи с ним у меня нет.

«Ну еще бы!» — мысленно согласился Волконский. Даже без его «помощи» человека, устроившего подобное в Классах, где училась будущая элита империи, надолго бы изолировали от мира.

— Когда мне удастся что-то выяснить, я поставлю тебя в известность, — спокойно констатировал он.

Салтыков удивился. Собеседник нарушил все правила ведения пока еще словесной войны. Объясняла его действия лишь развернутая сфера «Пелены».

— Что я могу предложить в обмен? — нейтрально поинтересовался мужчина.

И тут же удостоился долгого изучающего взгляда.

— Ответ, — коротко объявил молодой человек. — Один.

— Я слушаю.

— Собирается ли твой клан вновь соперничать с Долгорукими?

Салтыков застыл. «Что за нелепый вопрос?» — удивленно задумался он.

Однако спустя несколько секунд одна за другой яркими вспышками в сознании стали взрываться догадки. Одна страшнее другой.

— Нет, — покачал головой он, прекрасно держа в уме, с чьим именно опричником говорит.

Волконский взгляда не отвел.

— Я не могу говорить за весь клан, — сделал неприятное, но нужное признание Иннокентий Степанович, положив ладони на подлокотники кресла.