— Работает СИБ, — раздался негромкий голос.

— А, нет, — тут же решила рыжулька. — Нас расстреляют.

Оптимизма в ее словах меньше у нее не стало.

— Там еще и канцелярия на подходе, — объявила Катерина.

— О! — задумалась девица. — Тогда пусть лучше нас расстреляют. Прямо сейчас.

Волконский вновь попробовал рассмеяться. С тем же результатом. Ребра обожгло резкой болью.

Краем глаза клановец наблюдал за тем, как с десяток неприметных мужчин и женщин в штатском рассредоточиваются по цеху. Их предводительница же подошла к Волконскому.

— Поднимайся, симулянт! — потребовала она, аккуратно пнув ногой по ботинку клановца.

— Уа-а-ау, — вполне себе восхищенно выдала Суки-тян.

И восхититься было чем. Валентина действительно смотрелась бесподобно в темно-синем брючном костюме, обтягивающем крепкую фигуру валькирии.

— Ну еще пять минуточек, — потребовал клановец.

Меньше всего ему сейчас хотелось подниматься на ноги.

Краем глаза Волконский наблюдал за тем, как замерла рыжулька. Да, она старалась бодриться и… как можно меньше двигаться. Офицеры СИБ — это серьезно. Очень. Но куда больше пугала неправильность происходящего. Ни один из них даже не попытался разоружить выживших. Они просто… наблюдали.

Краем глаза Юля отметила, как одна из «неприметных» подошла к сухопарому водителю по прозвищу Дрель, обыскивающему тело бойца Баламута, и что-то спросила.

Мужчина замер на миг, а после выпрямился, размяв затекшую спину. Особого страха он не испытывал. Просто коротко что-то объяснил, пару раз ткнув пальцем в тело и… вернулся к своему занятию.

— Тебе помочь, болезный? — с какой-то странной интонацией неожиданно спросила Валентина.

Суки-тян вздрогнула. Не от страха. Скорее от неправильности происходящего.

— Спасибо, малышка, — без всякой издевки кивнул Павел.

Огромная мускулистая «малышка», при помощи Катерины, довольно ловко подняли парня на ноги.

— А это что за чудо? — уточнила Тишь, едва молодой человек встал прямо.

— Наше пополнение, — спокойно ответила Катерина…

… Из чего Суки-тян сделала вывод, что СИБ тут не бояться.

Даже непривычно хмурый Гриня, застывший в углу, и то на «имперских волкодавов» внимания не обращал, уйдя в какие-то свои мысли. Однако заметив, что Павла на ноги таки подняли, он качнул головой и направился к парню.

— Что у нас? — негромко спросил молодой человек, тут же потерявший всяческое желание юморить.

— У меня — трое, — коротко доложил Григорий. — Еще двоих вытягиваем. У «баламутовской четверки» один «двести», один тяжелый.

Павел кивнул. Хреново. Он понимал, что могло быть гораздо хуже. Однако легче от этого не становилось.