Снова раздались выстрелы. Хлесткие, мощные, гулкие. Один за другим. Первая пуля ударила Седьмого в спину, вторая перебила позвоночник. Третья попала в голову. Он упал, а мужчина прекратил стрелять. Он опасался попасть в Сапфирову.
Оба злоумышленников лежали на асфальте. Истекали кровью и умирали.
Вдали раздался вой сирен.
Глава 13. Темной ночью музей лучше не посещать
Если я и хотел произвести неизгладимое впечатление, а я именно этого и добивался, то это мне удалось. Участники следственной группы ошеломленно смотрели на меня, как будто я переоделся в балетный костюм, залез на стол и станцевал перед всеми несколько па, высоко забирая вверх одну ногу.
Хотя я, признаться, не обладаю такими выдающимися талантами. Я просто могу иногда шевелить мозгами и использовать это шевеление для того, чтобы немного разобраться в происходящем.
— Да ты совсем спятил, клоун, — сказал Каверзин и покрутил пальцем у виска. Он глядел на меня, как на сумасшедшего. — Ты соображаешь, что ты там несешь? Как так среди нас?
Хвалыгин с силой потер лицо ладонью, покачал головой и прикрыл глаза, явно желая больше ни разу в жизни не видеть меня. Но я упорно не желал дематериализоваться, а продолжал сидеть на своем месте.
Зато второй мой неприятель, Сабанин из Московского УВД, усмехнулся одними губами. Видимо, по его мнению, я сказал что-то очень смешное.
— Ну, смотрите, до чего мы докатились, товарищи. Теперь этот полоумный решил обвинить нас и представить сообщниками этого карточного маньяка. Что дальше? Может, кто-то из нас и есть тот самый призрачный Пиковый туз? Может, ты меня обвиняешь, циркач? Или это опять какие-то твои психологические уловки, на которые ты большой мастер, как говорят?
Хм, а он умнее, чем кажется. Я думал, что единственное, на что способен высокий начальник главного милицейского ведомства столицы, это изрыгать лесть и славословие в честь руководства, но он умеет, оказывается, думать и сопоставить факты. Я покачал головой.
— Я пока что не могу сказать, кто это. К сожалению, у меня нет доказательств, чтобы предъявить обвинение. Догадки есть, а вот доказательств нет. Как всегда, впрочем. Поэтому, Игорь, ты можешь пока что вздохнуть свободно. Мы тебя еще не будем арестовывать. Ты можешь спокойно лететь обратно в Москву. И заниматься сыночком Пашутина. Успокоить его, дать соску, чтобы не плакал.
Сабанин больше не улыбался. Его глаза сузились, превратились в узкие щелочки, как два стилета, готовые распороть меня насквозь.
— Значит, ты продолжаешь срывать заседание своими бредовыми идеями, при том, что у тебя даже нет чем их можно подтвердить. Я переговорю насчет тебя, и насчет того, стоит ли тебе вообще оставаться в рамках группы и мешать людям делать свою работу.