— Как тебя звать? — неожиданно спросила девушка. — Я — Лера. Валерия.

— Я Слава, — неохотно ответил он, помолчав с полминуты.

— Ты откуда родом? — не отставала девчонка.

— Из Питера, — с большой неохотой ответил он и предложил: — Давай помолчим, а? Надо подготовиться к тому, что нас ожидает.

— А что нас ожидает? — с неожиданной дрожью спросила девушка. — Может, мы еще выживем? Ну скажи, Слава, ведь выживем?

Вячеслав посмотрел на трясущиеся губы девчонки и подтвердил:

— Ну, конечно, выживем!

А что он еще мог сказать? Что через несколько часов им выпустят кишки? Что шансов нет ни у него — простого учителя литературы, ни у нее — не сумевшей защитить свою девственность даже от простого хулигана.

Тянулись минуты, переходили в часы — сколько их прошло, Слава не знал. Давно очнулся шпаненок, натянул штаны и отполз от Вячеслава подальше. По его лицу так и читалось: «Ну погоди, я тебя достану!» А время все тянулось…

Наконец прозвучали команды:

— Встать! Всем встать!

Забегали охранники, защелкали болевики, люди с криками, руганью и слезами стали подниматься. «Настал для кого-то последний час!» — подумал Вячеслав.

Их выстроили в колонны, разделили мужчин и женщин. Леру оттолкнули от Вячеслава, и ему почему-то стало тоскливо — была хоть одна живая душа, с которой он мог поговорить. Недолго общались, но бывает так, что искорка проскочила — и все — люди уже не совсем чужие. Впрочем, эта искорка может так же неожиданно потухнуть, Слава об этом знал. Вот не было у него этой искорки ни с одной из женщин, с которыми он общался, даже при бурном сексе. А тут — пигалица какая-то в драных колготках, с синяками на бедрах, мазками крови на одежде, и поди ж ты… протянулась какая-то нить. Он постарался выбросить девушку из головы и сосредоточился на одной-единственной проблеме, над которой стоило задуматься: как выжить!

Когда Вячеслав наказывал насильника, поразился своей жестокости: никогда не бил человека с такой силой, с желанием если не убить, то покалечить. Покопавшись в собственной душе, пришел к выводу: люди, попадая в экстремальные ситуации, меняются — одни ломаются, становятся мягкими, как воск, текут под напором обстоятельств. Другие — сгибаются, терпят, сжимаются, как пружина, чтобы потом распрямиться и ударить со всей силой — к таким, скорее всего, относился и он, Вячеслав.

Впрочем, повода испытать себя у него до сих пор не было — если не считать случая, когда он выкинул из автобуса пьяного хулигана, одолевшего пассажиров приставаниями и матом. После того как он вышвырнул пьяного отморозка, схватил его за шиворот и метнул со ступенек автобуса, долго думал: «А зачем мне это надо было? Ну доехал бы себе… а если бы тот ударился головой? Меня бы засудили! Зачем полез⁈» В общем, пошли нормальные рассуждения стандартного интеллигента, для которого важны только он сам и долгие разглагольствования о роли человека в мироздании.