«Мать вашу! Да есть тут хоть кто-нибудь, кто не очень опасен⁈ Типа бурундучка какого-нибудь или барана⁈» — подумал он и метнулся к шкафу, доставая оттуда длинный шест с клинками на концах. Подпускать этих уродов на расстояние вытянутой руки было равносильно самоубийству!

Грунты налетели как стая муравьев, и Слава начал отбивать их удары, уклонялся, как резиновый, вращаясь из стороны в сторону. Опять ему казалось, будто его чуйка запаздывает на долю секунды. Впрочем, этого хватало, чтобы уйти от удара и суметь выбить запутавшийся на копье аарон из рук кривоногого существа.

Рывок! Аарон закувыркался по земле. Оборот — голова грунта покатилась по полу. Уклон, поворот… боль! Подрезал! Потекла кровь! Распорота мышца бицепса. Уклон — выпад — завоняло дерьмом, и еще один грунт оказался на полу, корчился в муках. Удар — отсек ногу, добил. Выпад — раз, выпад — два… ловок, отбивает своим цепом. Раз, раз, раз — прошел! Морда врага рассечена. Или лицо… все-таки они почти люди, если забыть про обезьянью сморщенную физию.

Не оглядываясь на трупы, пошел к столу и сел перед чашкой со щами — уже слегка подостыли. Стал срочно хлебать — когда следующая пакость вылезет? Эдак весь день голодным будешь!

Точно. Опять выпустили!

— Вы пожрать-то дадите, негодяи! — возмущенно завопил Слава, и как будто в ответ на его реплику раздался смех Халкора:

— Пожрешь. Если на арене тебя не пристукнут! А пока — пошел вперед, придурок!

«Люди. Выше меня. Пятеро. Женщина? Две женщины? Опа! У меня началось это. Голые бабы — как не отреагировать⁈ Вот тварюги же вы! Чем вооружены? Короткие мечи. На рукояти красные кисточки. Мечи вороненые. Зачем кисточки? Отвлекать внимание противника. Опять — „очень опасны!“ Без вас знаю, гадюки вы этакие! Меч, мечелом. Поехали!»

Слава извивался в вихре ударов, а их было столько, что он тут же получил три касательных ранения, не успев увернуться. Тело так и реагировало — заторможенно, с опозданием, с пробуксовкой. А тут, в мечевом бою, да еще с десятью (!!!) клинками, любое промедление было смерти подобно. Пока он нейтрализовал двух первых бойцов, его искромсали в полосочку.

Кровь начала капать с рук и стекать на пол — и все это в дополнение к первой ране. Благо, что боль он чувствовал не очень сильно — например, удар, рассекший ему кожу на плече и оставивший глубокий разрез в мышце, воспринимался как укол иголкой. С одной стороны, это было хорошо, понимал Слава, а с другой, боль — признак того, что организму плохо, и если ее нет, организм не может в должной мере воспринять размер повреждений. То есть — Славу можно разрезать на кусочки, расчленить, а он будет чувствовать только небольшой дискомфорт, как от легкого пореза ножиком. Но ничего — двое уже на полу с перерубленной шеей и вспоротым животом. Осталось трое — тут легче. Теперь очередь третьего мужчины. Удар — круговой отбив — из бедренной артерии мужика хлестнула кровь, заливая поле боя.