— Слежка через постель, самый надёжный вариант быть рядом с объектом, если он мужчина, — спустя две минуты соплей и слёз мне надоело ждать развязки, и я решил немного поторопить события. — Она за тобой следила, однозначно.

— И что? За мной много кто следит, ты в том числе, — зло бросил в ответ цесаревич, неохотно поднимая на меня взгляд.

— То есть, слежка тебя ничуть не смутила? И даже тот факт, что следила она в пользу ордена, твоего мнения не меняет? — вскинул я одну бровь.

— Орден, так они себя называют? Хотя мне по большому счёту плевать на их самоназвание. Это всего лишь ещё одна политическая сила. А я, я не собираюсь влезать в дела государства! Моя позиция давно всем известна, в том числе моему отцу. Я не наследник, я снял с себя этот груз ответственности. А у отца было полно времени, зачать нового наследника. Не моя вина, что он этим не озаботился!

С каждым новым сказанным цесаревичем словом я начинал видеть в нём глупого, обозлённого ребёнка. И меня самого это начинало злить. Мне-то по большому счёту плевать на этого парня. Меня всего-то попросили вернуть его домой, под руку отца. Но чем дольше я с ним общаюсь, тем всё сильнее осознаю, если этот недотёпа придёт к власти, быть беде. Избежать этого можно только одним способом. Александру нужно измениться.

— Значит, ты хочешь самоустраниться от дел государства? — спросил я у цесаревича, ироничным голосом. — Если я не ошибаюсь, ты попробовал это сделать. И как, получилось у тебя это? Судя по тому что я вижу, судя по всей этой ситуации, ни хрена у тебя не получилось, и не получится в будущем. Потому что ты сын своего отца, ты цесаревич, наследник крупнейшей страны в этом мире. От этого не сбежать, как бы ты ни старался. Да, ты можешь бежать, ты можешь прятаться, можешь менять личины, но когда придёт время, тебя найдут, и тогда, тебя либо убьют, просто из соображений безопасности, либо тебя всё-таки заставят сесть на трон. Только в последнем случае, это будешь уже не ты, вместо тебя на красивом резном стуле будет сидеть пустая апатичная марионетка, пляшущая на нитках, что держат чужие, властолюбивые руки.

Я нарочно говорил о самом плохом из вариантов. Зачем смягчать? Ведь только под градом ударов молота куется лучшая сталь. Пусть на это понадобится не сто, а двести ударом, не двести, так четыреста, не четыреста, так хоть вся тысяча. Я буду бить. Раз за разом. Я буду говорить правду. Не из-за долга перед императором или князем Багратионовым, у меня перед ними долгов нет. Я буду делать это, чтобы у той страны, в которой я живу, был сильный лидер, что не прогнётся под тот же орден. И если так случится, что отец этого парня всё же умрёт, не завершив борьбу с орденом, я хочу, чтобы его сын был готов продолжить это дело. Ради этого я готов побыть нянькой и наставником.