Во время осмотра мой живот несколько раз громко и требовательно бурчал, и врач велел принести какую-нибудь куриную похлебку. После завтрака мне тут же стало намного легче.

— А можно еще? — просительным тоном спросил я, пытаясь разжалобить находящихся в комнате медсестер.

Все же люди не опасаются человека, которого жалеют.

— Пока нельзя, — произнесла одна из медсестер. — Во-первых, тебе вредно сразу так много кушать после комы, желудок сначала должен привыкнуть к еде, именно поэтому тебе принесли бульон, а не мясо. А во-вторых, Петр Карлович опасается, что из-за сотрясения мозга все съеденное скоро окажется на полу.

— Понятно, — тоскливо произнес я и через некоторое время просительно добавил. — А может вы знаете, как меня зовут? А то врач почему-то этого не сказал.

«Кстати, интересно, а почему здесь моим лечением занимается врач, а не целитель? Почему в королевстве столь много каких-то химических лечебных препаратов, а не магических зелий? Неужели это связано с отсутствием у танзинийцев пустоши, полной различных ингредиентов? Ведь логично же, если нет ингредиентов, то и зелий лечебных очень мало. Да и с врачом тоже тогда все становится понятно. Целитель — это тот, кто лечит пациента с помощью магии, а врач лекарственными препаратами. Кроме того, это означает, что лечение у целителей — это прерогатива боярских родов. Меня же посчитали простолюдином и лечат соответственно, а значит, быстрого выздоровления ожидать не стоит. Буду надеяться, что моему организму не хочется болеть, и он быстро восстановится».

Кстати, оценив мое состояние как удовлетворительное, Петр Карлович принял решение перевести меня в соседнюю палату. Самостоятельно передвигаться я еще не мог, поэтому пришедшие на помощь дюжие санитары сначала переложили меня на медицинскую каталку, а затем выгрузили в соседней комнате. Во время передислокации по коридору я заметил несколько знакомых девочек, которые зашушукали при моем появлении. А также Петра Карловича, который что-то эмоционально рассказывал неопрятному мужчине средних лет с коротким ежиком седоватых волос и потрепанной дерматиновой папкой в руках.

«А вот и следак пожаловал, чтобы опросить меня, — понял я. — Оперативно мужик сработал, ничего не скажешь. Вероятно, за прошедшую неделю он уже опросил всех пленников, остался только я. В таком случае пришло время разыграть из себя очень больного человека».

— Эй, парень, что это с тобой? — тут же спросил у меня один из санитаров.

— Да что-то в затылок… стрельнуло… болью… — сказал я. — И голова… закружилась… не переживайте… скоро… все пройдет…