Задержался я только у одного из поселенцев, точнее одной. Это была женщина, удивительно похожая на Рэфа и Лирэ, если тем добавить волос на теле. Несмотря на невысокий рост и далеко не самое крупное телосложение, занимала она нижний ряд, и именно от нее шел тот самый зов, что вывел меня из тумана. Именно он послужил маяком, собравшим других, почти сдавшихся, вокруг себя и позволившим мне положить конец их мучениям.

Мать Лирэ и Рэфа посылала мне образы, словно спрашивая о судьбе своих детей, и я ей мысленно ответил, обещая сохранить их ценой даже собственной жизни. В ответ она закрыла глаза и на своей щеке я почувствовал легкое прикосновение, словно от мимолетного поцелуя. Кивнув, словно женщина могла меня видеть, я уже выверенным движением руки прервал ее мучения.

Стоило только телу безвольно повиснуть на штырях, удерживающих его от падения, как черная тварь в очередной нанесла удар. Острая боль пронзила мою голову, и я со стоном рухнул на одно колено. Боль все возрастала, опять лишая желания жить, но я все еще слышал голоса разумных, молящих о спасении.

Каждое движение давалось с трудом, и освободив еще троих, к четвертому — последнему, я уже полз на одних руках, так как перестал чувствовать ноги. После убийства предпоследнего разумного, тело начало неметь, так что мне пришлось оставить меч на полу.

Монстр все давил и давил на меня как ментально, так и физически, оплетая своими щупальцами, затрудняя и без того невыносимо медленное движение. У меня создавалось впечатление, что костюм мне приходится нести на своих плечах.

Последние метры и то, как я, опираясь на стены, миллиметр за миллиметром поднимался по стене вверх, мне почти не запомнились. Зато прекрасно ощущал страдания жертв, порабощенных взращённой Медными тварью. Она транслировала мне в мозг картинки, как безмолвные солдаты вкалывали местным жителям какую-то дрянь, а потом оттаскивали к стене и наживую приколачивали к ней, не щадя ни старых, ни молодых.

Многие из них сдались почти сразу, надеясь раствориться в монстре, получив спасительное забытье. Но тварь оказалась хитрее, не давая им полностью умереть, она подпитывалась образовавшимся полем страдающих, постепенно набирая силы и атакуя еще не сломленных.

Сопротивляющиеся люди были особенно ценны для Нити, что была выращена именно для этой цели. Еще не обладая разумом, она уже точно знала свое предназначение в этом мире и была готова его исполнить, дабы выполнить волю своих создателей.

Я даже остановился, сжав в руке голову последнего разумного, что еще держался из последних сил, в надежде понять, для чего же было совершено это безумство. Но очередная ментальная атака монстра заставила меня непроизвольно сжать кулак, раздавив череп несчастного.