— Молодец, шаман, но дальше не нужно. Мы уже почти добрались до ущелья. Он скоро отстанет, не сможет за нами следовать. Это хорошо. Плохо, что их кто-то ведёт. Кто-то, кто знает дорогу.

— Ага, я там видел какого-то уманьяр, наверное, это он, — говорю. — Слушай, чувак, а ты не знаешь, почему мы так в это ущелье торопимся? Как будто за ним нас обязательно ждёт спасение. Это ж не компьютерная игрушка, они ж за нами просто пройдут.

— Я не Чувайо, я Хуйян, — не расслышал меня собеседник. — Они не пройдут через ущелье. Нам главное — успеть его пройти, и задержать их на выходе. А дальше… либо они уйдут сами, либо уже никуда не уйдут.

А потом подумал, и повторил опять, как будто это важно.

— Главное — нам успеть его пройти.

Чувайо с подругой, к слову, вернулись уже когда вокруг нас вздымались высоченные каменные стены. Правда, какое-то неуютное местечко. Растительности — никакой. Ни по бокам, ни под ногами, только ручеёк в самом центре течёт, извилистый. Ещё на входе Вокхинн всех предупредил:

— Ни слова. Старайтесь даже не дышать громко. А ты — только посмей колдовать!

Это он меня персонально предупредил. Я, собственно, и так не собирался. Колдовать отчего-то не хотелось, да и говорить — тоже. Хотя духи на свой счёт предупреждение воспринимать не стали. Они, в отличие от меня и уманьяр, как-то даже приободрились:

— А как бодрит-то, да, Вить⁈ — Радостно делится приятными впечатлениями Митя.

— Ваще! Как будто живой почти! Даж дышать хочется!

Не знаю, чего ему там хотелось. Мне вот лично хотелось сделаться очень-очень маленьким и незаметным. Желательно вообще микроскопическим. И ведь, зараза, не спросишь у духов, чего им так хорошо-то! Я ж пообещал Вокхинну, что запрета не нарушу. Ну и потом, лошадку приходилось сильно тянуть, потому что ей тоже, очевидно, хотелось стать очень маленькой и незаметной, а ещё — развернуться, и очень быстро убежать куда-нибудь.

А ещё я заметил, что мы идём по дороге. Даже остатки колеи ещё кое-где сохранились, только почему-то очень узкой. И я сразу сообразил, отчего в той низинке, которой мы шли раньше, было столько молодых деревьев — раньше там тоже была дорога, а теперь, вот, заросла. Там. А здесь — не зарастает, хотя пол у ущелья нифига не каменный, здесь много участков с нормальной землёй встречается. Но, полагаю, было бы глупо интересоваться, почему здесь ничего не растёт. И так ясно — перевалом этим перестали пользоваться не просто так, не суеверия это. И находиться здесь не хочется вообще никому, не только людям и лошадкам. Даже травка всякая тут колоситься не хочет.