Витя кочевряжился не стал. Видно, очень уж ему не хотелось быть окончательно раздавленным. Он мне что-то такое прокричал, и я повторил. В глазах у менеджера блеснуло понимание — значит, правильно повторил. У меня вообще отличные способности к языкам. Для верности я ещё раз ткнул стволом в лицо менеджеру, и выстрелил ему над ухом.

Это, кстати, зря, потому что полицейские окончательно определились, куда стрелять. Ну и того. Короче, этот менеджер вообще на миллиметр со смертью разошёлся, и вовсе не из-за меня. Свистнуло, брызнуло каменной крошкой из пола, и осколки раскровянили ему лицо, он взвизгнул от ужаса и что-то закричал. Хотя почему «что-то»? Он закричал — «Не стреляйте, идиоты!». Тут бы любой сообразил. И полицейские стрелять перестали — те трое, что прибежали первыми. Но тут как раз вбежали ещё несколько, на этот раз со стороны улицы, и они-то воплей менеджера не слышали. Правда, и меня они тоже не слышали. Но каждый ведь знает — если ты нихрена не видишь, тебе страшно, и у тебя есть револьвер — нужно его использовать. Это придаёт уверенности.

Вокруг грохочет оглушающе. Звенит ещё более оглушающее. Все чего-то орут. Митя с Витей требуют, чтобы их выпустили. Полицейские требуют бросить оружие и сдаваться. Интересно, кому? Друг другу, что ли? Менеджер орёт, чтобы не стреляли, а сам куда-то отползает на карачках, спиной вперёд. Ну и я тоже ору. Повторяю ту фразу, которую мне Витя прокричал, чтобы, значит, менеджер не забыл, куда он ползёт. Весело! Движуха!

Ну и я за ним ползу, что уж там. Пули вокруг свищут, рекошеты от бетонных стен всё время — приходится ползти, да. Я, конечно, как тот маленький трубач из древней песни… кстати, надо ж поддержать Витю с Митей…

— Как хорошо! Не надо кланяться! Свистя-а-ат все пули над тобой! — Пою. Голос мне мой нравится, хороший такой, хоть и тонковат немного. — Везде пройдёт, но не расстанется, с свое-е-ей начищенной трубой! Митя, Витя, это вам!

— Спасибо, ять, большое, Дуся! Твоя поддержка нам очень важна, нах! — Орёт Митя, и мне кажется, что я слышу в его голосе сарказм. — Очень рад, что ты нам про трубу свою спеть решил!

— И встал трубач в дыму и пламени, к губа-а-ам трубу свою прижал. И за трубой весь полк израненный запе-е-ел «Интернационал»!

Хорошо, что дверь во внутренние помещения совсем недалеко находилась, а то даже и не знаю. Полицейских-то в банке набилось уже человек пятнадцать, и они труса не праздновали. Продолжали стрелять. Уж не знаю, наглухо или нет, но трое уже стрелять перестали, потому что получили своё и теперь тихонько истекали кровью. Уже заползая вслед за менеджером, я видел, как Митя радостно переполз через залитую кровью линию ловца снов. Значит, не только тьмой можно эту штуковину деактивировать!