Потом слова перемешивались, сливаясь в плотный гул. Не удивлялись лишь свои — они-то уже знали как рисует Зур’дах.

Гоблиненок поднялся и отряхнул коленки. Руки были полностью в белом от мелков.

Дах же взглянул еще раз на рисунок и медленно, сложив руки за спиной, пошел в другую сторону не сказав ни слова.

Зур’дах еле отбился от желающих рисовать. В этом ему помог однорукий, который уже пришел забирать детей на тренировку.

— Что вы тут разгалделись⁈ Вам отдыхать положено, шумят они тут. Живо заткнулись! Сейчас я вам такую тренировку устрою, что до завтра рты открывать не сможете.

А потом его взгляд наткнулся на рисунок.

— Надо ж… — удивленно сказал он глядя на рисунок, — Это ж Дах…вылитый…А кто нарисовал?

Пальцы всех детей дружно указали на Зур’даха и ему стало как-то неловко от такого обилия внимания и от последовавшего за этим взгляда однорукого.

— А…ты у нас еще и рисовальщик, оказывается?

Зур’дах сглотнул.

— Заканчиваем заниматься ерундой и за мной. Мы тут убивать учимся, а не царапульки на стенах делать. На арене тебе это умение не пригодится.

Тем не менее, Тарлах еще дважды оглянулся на рисунок.

Дети двинулись на тренировку. Однорукий прервал их отдых раньше времени, только никто ему и слова бы не посмел сказать.

Через пяток минут Зур’дах стоял перед мешком с камнями.

Его мешок был дополнительно обмотан несколькими слоями плотной ткани. Только его мешок. Все из-за его рук: трижды во время тренировок он порвал мешок и камни начинали сыпаться наружу, так что однорукий придумал дополнительную защиту, чтобы мешок оставался цел.

Сегодня Тар’лах заставлял гоблиненка не столько бить, сколько учил чувствовать центр тяжести, потому что считал, что за более чем месяц тренировок Зур’дах ничему толком и не научился. Остальные, правда, были не лучше, но такое внимание тренер уделял только ему

— Повторяй медленно и неспеша.

Он заставил гоблиненка вышагивать с одной ноги на другую, вперевалочку, косолапо.

— Ты должен почувствовать, что тяжесть находится вот тут, в центре, — он указал на таз. — Сначала почувствуй его, а потом двинемся дальше — иначе ты будешь заучивать всё неправильно и это будет бесполезно.

Зур’даха так и подмывало спросить, почему заставляют заниматься подобным именно его, при том что у остальных дела не лучше. Однако он промолчал, видя мрачное лицо однорукого.

Выглядело это совершенно по-дурацки, и гоблиненок это понимал. Он просто перетаптывался с ноги на ногу, в то время как остальные прилежно и методично долбили мешки.

— Расслабься. Совсем расслабься. — толкал его однорукий.