— Знаешь, для верности надо и верх нагрузить, как я мог забыть! Отжимания! Начинай, ноги тебе там не понадобятся. Отжимайся с коленей, пока руки держать будут, — ухмыльнулся опять однорукий.

— Я не могу… — выдохнул Зур’дах, падая на колени.

— Можешь-можешь, еще как можешь.

Плетка в тоже мгновение оказалась в руке тренера.

Зур’дах зло стиснул зубы.

Урод!

Большинство детей с какой-то жалостью смотрели на то, как Зур’дах валится и начинает отжиматься.

— Чего уставились⁉ Работать, отрабатывайте удары, а то вас заставлю так же как его пахать, что-то вы свеженькими выглядите, надо увеличить нагрузки.

Дети мигом обернулись и продолжили наносить удары по своим мешкам. Только Кайра напоследок сочувственно взглянула на него.

С отжиманиями повторилось тоже самое, что и с приседаниями. Количество их было запредельно и руки начали неметь. До такого отказного состояния Зур’дах еще никогда не отжимался.

Когда руки гоблиненка свело, Тар’лах рывком поднял его и заставил идти.

Это он за Шустряка мстит? Почему тогда только сейчас…

— Давай! Иди, ноги уже отдохнули.

Измочаленный до невозможности, Зур’дах, пошатываясь, попытался самостоятельно сделать несколько шагов, но на втором уже свалился.

Тренер поднимал его, гоблиненок делал несколько шагов, вновь падал, и потом вновь его поднимали.

Сколько можно? — зло подумал Зур’дах, —Сейчас упаду и ни за что не сдвинусь, пусть хоть бьет. Мне все равно.

Однако через двадцать таких попыток Тарлах будто сжалился и позволил ему немного полежать на полу.

— Поверь, — сказал он, — Ты сейчас встанешь, и у тебя будут новые, незабываемые ощущения.

Зур’дах не понял — было в голосе однорукого злорадство или сочувствие.

Гоблиненку хотелось послать гоблина куда подальше, но он просто лежал и смотрел в потолок пещеры; далекий, высокий и черный, он завораживал.

Увы, насладиться этой безмятежностью, на фоне которой раздавались удары по мешкам других детей, — ему не дали.

— Вставай.

Зур’даха рывком подняли.

Ноги вроде бы держали, хоть и все еще сильно дрожали.

Зур’дах застыл и прислушался к собственным ощущениям, как и говорил наставник. Вот только он издевался, а гоблиненок что-то ощутил. Что-то дико важное и новое.

Шаг.

И прислушаться к ощущениям, постоять, подождать.

Потом еще шаг, и вновь прислушиваться.

Ощущения были очень странные. Будто Зур’даха пересобрали или заново научили ходить. Иначе!

Этого он добивался?

— Что ты… — начал было однорукий, однако почему-то резко заткнулся.

Гоблиненок не обратил внимания на слова наставника, и все звуки вокруг воспринимал как размытый фон. Он закрыл глаза и продолжил идти.