Тарлах не мешал мальчишке, и только когда тот сам остановился поговорил с ним. Ведь если прервать такую вот первую попытку, можно сбить ощущения, а так — чем дольше длится первая проба, тем проще ему потом будет вспомнить ощущения, вернутся к ним, и уже начать постигать Баланс осознанно, в полном его проявлении.

Едва гоблиненок остановился, как ощущение ушло, — нужны долгие тренировки, чтобы баланс вошел в привычку и стал использоваться даже в обычной походке.

Но теперь его отношение к мальчишке изменилось моментально — подобный навык ставил его еще выше, чем он был раньше. Теперь он знал, — Зур’даха нужно гонять еще сильнее, еще интенсивнее, выжимать все семь кругов его мутации.

Была только одна проблема — Тар’лах не знал как тренировать Баланс, это знал только Главный Наставник. А черного гоблина как назло сейчас не было в Ямах.

* * *

Зур’даху никто не мешал и он сделал наверное кругов двадцать вокруг площадки, прежде чем это необыкновенное, особое ощущение пространства и тела покинуло его. Он как-то разом расстроился и сник, ощутив привычное, знакомое с детства чувство когда передвигаешься именно ногами. В ощущениях изменилось всё. Исчезла легкость, исчез воображаемый центр тяжести внизу живота. Вернулась тяжеловесность движений и усталость.

Раньше он этого не понимал, не понимал насколько двигался грузно и неправильно, но теперь гоблиненок знал, что такое действительно правильные движения.

Однако тренировка была закончена, сил не было ни у Зур’даха, ни у остальных, и после разговора однорукий провел их в казармы. Впрочем, гоблиненок далеко не ушел, буквально через десяток пройденных шагов он резко рухнул, теряя сознание. Усталость до поры до времени не показывалась, зато потом нанесла по телу сокрушительный удар.

На следующий день, едва Зур’дах проснулся, как попытался вспомнить то самое ощущение, которое однорукий в разговоре с ним назвал Балансом. Тот сказал, что необходимо приучиться использовать его всегда и везде, но предупредил, что придется с этим повременить до приезда Старшего Наставника.

Про Наставника Зур’дах услышал впервые, но очевидно, это был кто-то, стоящий выше однорукого и других тренеров и надсмотрщиков.

Вспомнить это новое ощущение гоблиненку не удавалось как он не пытался. Возможно, ключом к нему было то самое предельное изнеможение, а может дело было вообще в другом — Зур’дах не знал. Однако все попытки сознательно вернуть ту легкость в тело, которую он ощутил вчера провалились. Из-за этого настроение его упало ниже некуда, а еда в рот не лезла. Не хотелось ни с кем разговаривать.