Продолжились обычные тренировки, их никто не отменял. Более того, повторно доводить до полного изнеможения однорукий его, похоже, не собирался.

В общем, после дня тяжелых тренировок, Зур’дах возвращался в казармы мрачнее обычного.

— Под ноги смотри. — буркнула Кайра, когда он в очередной раз споткнулся.

Она обижалась, что он с ней не разговаривал.

— Вот… др…

В этот раз он споткнулся сильнее обычного и на миг потерял равновесие. Дыхание перехватило, и он чуть не упал лишь в последнее мгновение обретя твердую почву под ногами.

Вот оно! — вдруг понял гоблиненок.

Не баланс, но что-то очень похожее.

Будто ключом к тем ощущениям была именно потеря равновесия.

Поэтому весь обратный путь Зур’дах спотыкался. Но сознательное спотыкание не работало — тело оставалось зажатым и закрепощенным.

Дети странно косились на его ходьбу, но никто из них смеяться не вздумал. Они видели силу Зур’даха когда он победил Турхуса. И хоть дети крепко усвоили, что драки запрещены, кто знает…всегда может найтись бесшабашный, который может пойти против правил, даже зная о наказании.

Да и никто из тех, кто присутствовал в драке с Турхусом не забыл страшной ауры хищника, которая опутала их сетями. Ну и в дополнение ко всему Зур’дах рисовал: часть детей просила изобразить их, и он делал это, за что получал….благодарность — больше эти дети дать ничего не могли. Рисунки у казармы, кстати, никто не трогал; не стирал, не размазывал, до сих пор портрет Даха сохранял свои очертания. Возможно Дах запретил трогать рисунки, на них иногда приходили посмотреть другие надсмотрщики, и мимо проходящие рабы тоже с интересом поглядывали на ряд портретов, выполненных белыми мелками на полу.

Рисовать, впрочем, особо времени теперь не было, хоть мелков Дах раздобыл предостаточно. Многие из детей, после того как увидели рисунки Зур’даха, и сами попытались рисовать. Ожидаемо, рисунки получились либо плохими, либо очень плохими, так что дети сами их сразу стирали. Но на короткое время пол вокруг казарм испещрили неумелые детские каракули. Скоро все поняли — рисовать тяжело, несмотря на кажущуюся простоту.

Рисунки сейчас Зур’даха не волновали, волновал только Баланс. С полсотни раз он намеренно спотыкался, уже возле казармы, но тело не обманешь — оно не чувствовало настоящей угрозы.

Вышло вновь случайно. Дах через пару дней будил их криком и гонгом, но в этот раз Зур’дах крепко спал, и вскочил совершенно не понимая где он и кто он. Тело еще не проснулось и было после сна расслабленным. Тут он и ощутил вновь легкость в конечностях и теле, и новый центр тяжести — ядро, которое притягивало его к земле.