Зур’дах заметил впереди круглые провалы, шириной в два-три шага, в десятке шагов от которых полуразвалившись сидела парочка надсмотрщиков. Возле каждой ямы лежала кольцами длинная толстая цепь, вбитая в пол.

— Пришли.

Гоблиненок сглотнул. Это место ему совсем не нравилось. До ям оставалось с десяток шагов, и каждый шаг давался тяжелее и тяжелее, воздух ощутимо потяжелел и забивал легкие.

Надсмотрщик махнул другим соратникам и выбрал для гоблиненка одну из ям. Разницы между ними не было, потому что располагались они в ряд, на одном расстоянии от разлома.

— Малолетний нарушитель? — хохотнул один из надсмотрщиков, бросавший кости.

— Даа. — буркнул Дах.

С грохотом он скинул вниз в этот колодец тьмы массивную цепь. Она со звоном пролетела, лязгая, и через пару мгновений грохнулась об пол.

Звенья цепи были достаточно широки, чтобы Зур’дах просунул в них руки.

— Лезь.

Зур’дах подошел к краю колодца и заглянул внутрь. Он видел его дно: глубина не больше двух десятков шагов. И вроде бы никакой тьмы внизу.

— Ааааа…

От ямы слева донесся громкий стон, и потом все смолкло.

Двойка надсмотрщиков, игравших в кости, скривились:

— Еще один страдалец, потерпеть не может. А нехрен правила нарушать! Тьфу…Тройка…

Гоблиненок сделал шаг назад от ямы.

— Полезай-полезай, — сказал Дах, — Я с тобой не шучу, не полезешь — сам спущу,силой.

Плетка в мгновение оказалась в его руке.

Зур’дах сжал зубы и начал спускаться по цепи.

— Ты тут не один, — донесся до него голос надсмотрщика, — Тут в ямах еще пятеро сидят, просто притихли. Ничего, ночь пересидишь — не помрешь. Тут еще никто не помирал.

Лезть было легко. Вначале. Но чем ниже он опускался, тем гуще становился воздух. Тем тяжелее было спускаться. Тьма тут была. Просто она жалась к стенам и сверху гоблиненок ее попросту не увидел.

Гоблиненок взглянул наверх — тьма закрывала обзор и рассмотреть даже цепь было уже невозможно. Гоблин-надсмотрщик исчез.

Внутри, внизу, всколыхнулся, будто живой, такой же темный туман, как и над разломом. Тьма давила, мешая опускаться.

Когда до пола оставалось три-четыре локтя высоты, — он спрыгнул, приземлившись на холодный влажный пол и чуть не поскользнулся, чудом удержав равновесие.

— Давай, малец, — донесся до него голос надсмотрщика, — Держись там.

После его слов цепь со звоном поднялась наверх, оставляя его в яме, из которой теперь не сбежать.

Зур’дах сел и протянул рукой по влажным стенам. Сначала он подумал, что это влага, но это оказалась тьма, которая взмыла вверх с его руки.

Все стены покрывал легкий налет тьмы.

Теперь, вблизи, он мог рассмотреть тьму как следует. Она пока-что парила в воздухе, не причиняя вреда. Будто легкая черная морось. Но дышать становилось совсем тяжело. Намного тяжелее чем наверху.