Как и в старые времена, в Египте теперь два чати: один для Верхнего царства, а второй для Нижнего. Та получил юг, а его соперник Пага — север. И тут, около Фив, было горячо. Бунтуют строители и художники. Они прямо сейчас стоят у ворот его дома и ждут ответа на письмо. Та развернул папирус, который прислал ему писец Аменнахт.

—День десятый. Месяц второй времени Перет. Сказано мастерами: «Мы — голодны. Нет нам выдачи хлеба. Много дней пройдёт — не дано». И оставили они место труда. И пошли вниз к дому Мернептаха, Господина Истины. Они говорят начальнику работ: «По причине голода мы пришли. Нет хлеба в домах. Нет масла. Нет одежды. Нет рыбы. Нет овощей для детей наших». Начальники говорят: «Возвратитесь в селение. Сегодня будет дана часть. Остальное — когда прибудет зерно от Дома Владыки». Наутро снова собрались мастера. Они не вошли в место труда. Они направились к южным вратам храма. И говорят: «Да будет сказано Владыке Двух Земель: мы — в нужде. Мы не имеем хлеба». И сели они у врат. И говорили стражам: «Мы не бунтуем. Мы — ищущие хлеб. Мы пришли сюда от голода». Принесены две корзины зерна из хранилища Дома Бога, и даны мастерам. И ушли они в селение на ночь одну. Наутро — снова пришли. Они говорят: «Мало. Не насыщены. Не всё положенное дано нам. Пусть будет дано полностью. Как положено мастерам Чертога Вечности. Как было при отцах наших».

— Великие боги, помогите мне! — чати тоскливо посмотрел на папирус, отложил его и взял в руки следующее донесение. Беспорядки эти идут не одну неделю.

—На следующий день мастера поднялись и пошли к дому хенеба, градоначальника Фив. Они сказали тамошним чиновникам: «Мы — мастера Чертога Вечности. Мы делаем работу Владыки. Но не получаем свою долю». И было обещано им. Мастера говорят: Каждый раз — слово, и каждый раз — малость. Наши дети плачут. Мы не войдём в место труда'. И прибывает к ним верховный писец Некогем. Он спрашивает мастеров: «Что желаете?» Они отвечают: «Хлеб. Масло. Одежда, положенная в этот год. И чтобы это было вовремя». Некогем говорит: «Я напишу Владыке. Я пошлю гонцов в город. Сегодня будет дана часть.(2) »

Та поднял тоскливый взгляд на писца, каменной статуей стоявшего рядом. Писец смотрел в пол, выражая своим видом всяческое желание угодить господину. Да только чати не провести. Радуется, негодяй, что теперь не ему разбираться с этим. Свора сытых бездельников не может успокоить обнаглевшую чернь. Все приходится самому делать.

— Они еще не ушли? — с надеждой на чудо спросил Та.

— Нет, господин, — склонился писец. Это и был тот самый Некогем. — Они ждут, когда величайший удостоит их своим вниманием.