— Вот и выполнил я свое предназначение, — шептал я. — Теперь все окончательно изменилось. Микенская цивилизация спасена. А вот нужно ли было ее спасать? Что придет ей на смену? Жаль, что этого я уже никогда не узнаю.
Глава 16
Год 17 от основания храма. Месяц десятый, Гефестион, богу-кузнецу посвященный. Граница Тартесса и Иберии.
Невероятно ровная линия, которой суждено было разделить Иберию на две половины, начиналась именно отсюда. Скалистый полуостров, с которого отлично видна Ливия, содрогался от бурных волн, накатывающих на его каменистые берега. В глубине, вдали от буйства океана, стояли шатры. Те, что роскошней и больше — для царей. Попроще и поменьше — для слуг и воинов. По старинному уговору Одиссей и Тимофей встречались тут каждый год, чтобы обсудить накопившиеся дела. В этот раз сюда приехали и обе царицы, тоскующие в тишине иберийской глухомани, истинного края мира. А еще сюда приехала знать двух царств, тоже прихватив своих жен. Они решили скачки провести, почти как на Кипре. Когда еще такое развлечение будет? Тут развлечений-то и нет никаких. Даже аэды не забредают в эти забытые богами места.
Разодетая по последнему слову здешней моды аристократия, сверкающая серебром и золотом, чинно хлебала жидкий суп, заедая его ячменной лепешкой. Воины жадно смотрели на кувшины с вином, а их жены — на платья цариц, которые ради такого дела выписали себе наряды из самого Энгоми. Если бы взгляды могли жечь, то Феано и Пенелопа уже вспыхнули бы, как костер. Тяжелое облако зависти висело в шатре. Ведь позволить себе пурпурное платье с декольте не мог никто, кроме них двоих. И такие диадемы. И пояса с тончайшей чеканкой. И туфли козлиной кожи, расшитые золотой нитью. И… И… В общем, обе царицы купались в волнах чужой ненависти, наслаждаясь ими в полной мере. Они целый год мечтали об этом дне.
— Твое здоровье, Тимофей! — Одиссей поднял кубок. — Лов тунца закончен, брат. Делим пополам?
— Как всегда, — мотнул Тимофей густой гривой волос, падающей на могучие плечи. — Ума не приложу, что бы мы без рыбы делали. Твое здоровье, брат!
— Да с голоду передохли бы, — усмехнулся Одиссей, утирая рубиновые капли с окладистой бороды. — Как соседи наши. Я уже устал козопасов с гор резать. Живые скелеты толпами идут.
— И у меня то же самое, — поморщился Тимофей. — Полгода в Картахене сидел. Едва удержал то место. Те, которые в горшках покойников хоронят, тысячами прут.
— У меня тоже шли, — кивнул Одиссей. — Сейчас не идут вроде. То ли подохли все, то ли оставшимся в живых теперь земли хватает.