Войска у меня не то чтобы очень много. На весь Кипр — четыре когорты и две конные алы. Остальные разбросаны по городам и весям, отбивая непрерывный натиск… Непрерывный натиск всех и везде. На Угарит наседают арамеи из пустыни, на Трою и Милаванду лезут соседи из голодных княжеств Арцавы, Миры и Сехи. Нападения идут одно за другим, и забрать оттуда войска я просто не могу. Тогда мои земли разорят дотла. И, положа руку на сердце, мне легче потерять Пелопоннес, чем эти города. Цивилизация уже не рухнет. Она переехала из Микен в Энгоми. Так что пусть будущие греки спасают себя сами.
Ладно, — вздохнул я про себя. — Пока все идет по плану. Они ударили в Фермопилы, получили по зубам и откатились назад. Они ушли навсегда? Да ничего подобного. Они вернутся с намного большими силами. Так ведь и у нас там стоял всего лишь заградотряд. Если все пойдет по плану, то войск Беотии и Афин будет за глаза. Собственно, именно для этого я их столько лет и готовил. Больше двенадцати тысяч пехоты! И половина из них — в тяжелом доспехе. Да иллирийцы лбы себе разобьют об этот узкий проход в горах. Надо только кого-то из толковых людей в командование им дать, — задумался я. — А кого бы? Кто у нас самый авторитетный воин? Да Менелай, а кто же еще!
— Письмо напишешь, — сказал я секретарю. — Бумага есть?
— Я запомню, государь, — сказал он мне. И впрямь, что такое письмо для человека, который в школе наизусть целиком заучивал эпические поэмы со мной в главной роли. Не подумал я.
— Мой дорогой друг, — начал я диктовку. — Поручаю тебе совершить немыслимое. Несметное войско идет на земли Ахайи. И только ты можешь ее спасти. Возьми беотийцев и афинян и запри фермопильский перевал. Тот самый, где мы с тобой пили настойку на меду и ели блинчики с икрой. Если ты совершишь этот подвиг, то место битвы украсит твоя статуя в три человеческих роста, о тебе сложат поэму, а имя твое навсегда останется в веках…
А правда, чего бы и не совершить. Запереть бутылочное горлышко с таким войском — плевое дело. А вся эта болтовня про эпический подвиг нужна всего лишь для того, чтобы потешить эго тщеславного спартанца. В этом я был уверен абсолютно.
Глава 7
В то же самое время. Царство Македония, самый его север. Олинф.
Анхис тщательно рассматривал новый лук, с которым пойдет на войну. В прошлом походе два сломалось, не выдержав тяжести битв. Этот был хорош. Не так роскошен, как те, но сделан крепко, надежно, без вычурных накладок из цветных камней и золота. Не до жиру теперь молодому царству. Они с Комо второй год отбиваются от пришлых людишек, что прут с севера без остановки. Особенно бриги досаждают. У них на севере голодно совсем. А у Анхиса и море рядом, и озера рыбные, и в порту Олинфа то и дело причаливают корабли, груженные соленой осетриной из Пантикапея. Тамошний царь озолотился уже, не знает, куда серебро складывать. Бриги1 же сорвались с места и мечутся от Пролива до хребта Пинд, пытаясь то переправиться в Вилусу, то пробиться на самый юг. Их лодки Дарданский флот перетопил, так они теперь сюда лезут.