Человек увидел, как мал и беззащитен перед бездной, а она стирала всё вокруг. Вода исчезла вместе со всеми следами космоса, и Фокс вспомнил, насколько чёрный, бархатный и «пустой» вакуум был осмысленным, разнообразным и живым по сравнению с истинной пустотой… Фигуры древних и первых рас распались и погасли, не осталось ничего, кроме мёртвой планеты из застывшей чёрной слякоти и Одиссея Фокса — последнего оплота перед равнодушием небытия.

Его руки начали путаться, фразы теряться, кожа покрываться инеем бесчувственности, а ногти и волосы расти в никуда; сердце стало стучать тишиной, а разум думать безмыслием; ткань сознания затрепетала, расслаиваясь на ленты хаотичных сентенций и обрывочные пунктиры слов.

«Это распад», — с трудом вспомнил Одиссей, вцепившись в чёрную слякоть, мёртвую и недвижимую, стараясь ранить пальцы об острые грани, чтобы почувствовать живую боль и продержаться ещё мгновение.

И Мир Ноль спросил человека:«Есть ли спасение?»

А может это он сам спросил себя в последних конвульсиях личности.

Одиссей вспомнил, что случилось с могущественной безымянной расой воителей, которые решили сразиться с небытием — и были стёрты. Вспомнил всё, что узнал на Планете судьбы. И ответил:

— Игра.

Бездна исчезла, будто её и не было. Вода расплескалась вокруг, и человек почувствовал, как по израненным пальцам ползает боль и сочится кровь. Как затекли колени, ноет согнутая поясница и, конечно, мстительно жмёт шея. По всем мучительным признакам и полному отсутствию защиты Древних детектив безошибочно понял, что Игры закончены… и он победил.

— Во имя галактики, — выдохнул Фокс, садясь и утирая лицо рукавом, а другой рукой разминая загривок. — Во имя утраченной Земли, мать вашу… сколько можно истязать несчастного старого человека?

Он высказал ещё несколько содержательных архаичных слов и выражений, полных колорита и резких призывов небесам. Которые, немного упрощая по смыслу, но сохранив суть, можно заменить одним ёмким мелкарианским ругательством: «Шуукана Бюлляшть!» Таково было имя самой нелюбимой и презираемой бульбы в истории планеты Мелкар.

Тем временем небеса тоже вернулись из небытия и вольготно раскинулись вокруг планеты, заполняясь мириадами звёзд. Гигантские фигуры первых рас остались тёмными провалами на переливчатом небе, они всё так же склонились и наблюдали за человеком.

А ещё он увидел, как медленно и тихо слякоть повсюду начинает разглаживаться, смягчаться, а прямо напротив и вокруг — неудержимо тянуться вверх. Планета оживала у Одиссея под ногами, вокруг него возносилось нечто циклопическое и огромное. Красивое. Синяя звезда поднималась всё выше вместе с вершиной строения, которое росло и росло.