— Когда мы не нашли собратьев в настоящем, мы пытались искать их в будущем, и, в том числе, отправили послание. И на него пришёл ответ. Сайны не смогли сделать ничего, кроме этого, но их ответа достаточно, чтобы вдохнуть в нас новую веру и новую жизнь. Направить нас на десятки тысяч лет вперёд. Мы поняли, что мир небезнадёжен.

— А когда архаи уже познали все разочарования и печали, вы снова получили послание и помощь из далёкого будущего, и тут я даже знаю, в чём.

— В чём? — зачарованно спросил Древний.

— В создании этой маленькой планеты. Здесь темпоральная плёнка сайн, и сам мир создан из чёрного стекла, которое может останавливаться во времени и потому нерушимо. Как и их корабли.

— Как и твой глаз.

Фокс прерывисто вздохнул.

— Мне интересно, почему сайны решили, что там, где не справилась одна раса или пять, ответ найдут четыре тысячи? Или они просто хотели, чтобы все мы, населяющие эту Башню, были не одиноки?

— В первую очередь, сайны свели всех-всех воедино из любви. Но и потому, что верили в силу концентрации культур.

— Хм. Чем больше разных подходов и взглядов, тем выше вероятность, что спустя эпохи их взаимопроникновения и эволюции создастся нечто, способное подойти к проблеме по-новому? Что-то в этом духе? — спросил Одиссей с небольшим скепсисом.

Нет, он был полностью за разнообразие. Рождённый в многорасовом мире, детектив боялся даже представить, каково человечеству было бы жить в леденящем одиночестве. Ничего хорошего. К тому же, Одиссей относился к сайнам предвзято. Но всё же детектив не понимал, как бесконечный вал разнообразия может помочь разумным прийти к высшей истине.

— У меня на корабле есть магазинчик, полный всевозможного барахла, — сказал он. — В нём труднее найти нужное, а не проще.

— Эта метафора была бы уместной, будь у твоего барахла возможность слияния и эволюции, рождения новых форм и идей, — усмехнулся архай.

— Вы правы. Я просто не понимаю замысел сайн.

— Мы тоже.

— Вы тоже⁈

— Да.

— Но вы же равны: и по знаниям, и по мощи, и по невероятной широте восприятия? — поразился Фокс. — Для тех, кто ощущает пятимерность, трехмерные существа и их мышление должны быть очень просты. Мы, люди, что-то вроде светлячков-однодневок для архаев и сайн?

— Архаи куда ближе к людям, чем сайны к нам, — безмятежно ответил Древний. — Они равноудалены от всех. Медузы мыслят не предметными категориями, а комплексами, закономерностями, сложными системами. Для них нет таких понятий, как «объект» или «мысль». А есть Смыслы.

— Как человеческие иероглифы, нет букв, а сразу слова? Или как мелкарианские кляксы — сразу фразы?