— Лум, Свийс, решение за вами, — озвучил детектив.

Над архаем вспыхнула новая сфера: двадцать пять, двадцать четыре…

— Только не битва! — ваффу всплеснул руками и мягкими щупами и быстро перебежал в сектор созидателей-мордиал.

Свийс замер, колеблясь.

— О чём вы задумались, профессор? — удивился Лум. — Ситуация в нашу пользу, один шаг, и будет что-то созидательное!

— Творчество не моя сильная сторона, — покачал головой крулианец. — А в отличие от вас, восторженный молодой этноид, я хочу победить в играх, а не проиграть.

Змей делал выбор между боем и временем, но любой из них привёл бы к новой ничьей.

— Если будет бой, мы проиграем сэлле! — воскликнул Лум. — Разве вы хотите с ней столкнуться?

— Ты вроде тоже учёный, а думаешь не головой, — прошипел Свийс. — Всё это время Древние защищают нас друг от друга, и даже эта маньячка не в силах преодолеть защиту. В каждом испытании, где мы сталкивались друг с другом, игра давала наминструменты . Здесь будет так же, мне не придётся драться своими хилыми хвостьями.

— Но когда падала планета…

— Это было не испытание-бой, а испытание-свобода. Просто она, — раздвоенный хвост указал на Схазму, — выбрала всех убивать. Я думаю… Нет, уверен: для испытания-боя нам дадут равные шансы. Какое-нибудь оружие Древних, или мы все превратимся в совершенно одинаковых по силе существ. Что-то в этом духе, ясно?

Лицо ваффу неуверенно скривилось, он явно опасался, что профессор окажется неправ.

Осталось меньше семи секунд. Свийс расплескал воду, торопливо скользнув к Схазме и Шере, в итоге в секторах Войны и Созидания было по трое. Фокс ощутил, что может двигаться.

— Решать вам, мистер читер, — сварливо сказал змей. — И вам, мистер богатей.

Возникла новая сфера: двенадцать, одиннадцать…

— Я подумал, что бой мне на руку, — пожал плечами квинтиллиардер. — Если змей прав, то исход испытания решит стратегия и расчёт, а с этим у меня всё в порядке. Ну а если не прав, то меня эта тварь не смогла убить, как ни старалась.

Он пружинисто шагнул в сектор войны.

Оставалось три секунды. Фокс мог уравнять голоса и привести ситуацию к новой ничьей, если бы выбрал созидание. Он даже почувствовал мимолётный интерес посмотреть, что в такой ситуации предпримет система. Но при абсолютной ничьей решение мог принять слепой случай, и эта мысль Одиссею совсем не понравилась.

— Мы на Планете судьбы, — сказал он. — Давайте творить её сами.

И шагнул туда, где уже стояли четверо. В бой.

Синие линии вспыхнули и угасли, чёрные статуи двинулись в стороны, расходясь шире. Вода взволновалась, забурлила, крупные, хваткие волны разнесли восьмерых по кругу. Напряжение заполнило каждого, все понимали, что в следующий тур пройдут четверо, а остальных ждёт… в лучшем случае, конец игры.