— Первый бой ваш! — воскликнула Шера, смещаясь в сторону для лучшего обзора за теми, кто взойдёт на арену, и теми, кто останется наблюдать.

Геометрис плавно двинулся вперёд, а Лум обречённо поплёлся следом.

— Не унывай! — сказал ему Фокс. — Скорее всего профессор Свийс прав.

— Ещё бы, — буркнул крулианец.

Как только противники взошли на арену, наступила пронзительная тишина… и перед обоими возникло по синей звезде.

— Ха, — торжествующе фыркнул змей.

Геометрис издал озадаченный рокот, всё его многофигурное тело заходило ходуном.

— Ух ты! — Лум схватил звезду обеими руками, и его глаза тут же выпучились от изумления. — Тут… разные бойцы… Их тысячи! Они… УХ ТЫ! Это лучшие воители в истории галактики!

Его голос сбился на восторженный визг.

— Да’Вир упорядочиватель!!! Геран Разрушитель!!! О, цветок всеобщности, я могу выбрать любого из них? Я могу стать… Ифиридой Завершающей, я могу стать… кем угодно! Понимаете?

Такого поворота не ожидал даже Свийс. Он задумчиво замер, как и остальные; Шера нервно хлестала хвостом по бокам, и даже Схазма тихо колебалась, её бахрома шла волнами, а конечности бесконтрольно морфировались в руки, щупы, когти, острия и клешни.

Геометрис сдержанно рокотнул, его кольца смещались туда-сюда, словно не могли определиться; синяя звезда вспыхнула перед ним, ещё раз, стала яркой в последний раз и бесследно угасла.

— Он отказался, — испуганно сказал Лум, в поисках поддержки взглянув на Одиссея. — От звезды, от величайших воителей… Он считает, что справится сам?

Если вдуматься, это пугало. Геометрис величаво повернулся, издал лёгкий рокот, и пространство вокруг него расслоилось, а затем мгновенно сошлось. Лум сглотнул, представив, как распадающиеся пласты разрезают его на десятки частей, и никакая броня или защитное поле не может их остановить; а залпы из любых видов оружия и попытки дотянуться до Геометриса любой из прямых атак обречены на неудачу. Ведь сам мир вокруг него сдвигается, чтобы защитить.

Мастер пространства был одновременно смертоносен и неуязвим, к тому же, оставался загадкой для остальных. Никто не знал, на что по-настоящему способен Геометрис. Неудивительно, что каменный синхронизатор выбрал остаться собой и сражаться в привычном облике. Но что было делать бедному мирному ваффу? Звезда в руках Лума пригасла, вспыхнула, она пульсировала всё быстрее, на выбор оставалось несколько секунд.

— У него нет имени, — пробормотал историк, весь устремлённый в ментальное пространство, заполненное сонмом легендарных бойцов. — Он просто… с’харн. Как же это?