Даже подумать страшно, что такого счастья я добровольно хотела себя лишить, и сделать Джералофа несчастным. И всё из-за глупых предрассудков!

Всё! С этого самого момента я слушаю только его — моего мужчину, моего короля и будущего мужа. И никто не сможет заставить меня думать по-другому и снова убедить меня вернуться домой. Здесь мой дом. Навсегда.

Уставшие, но ужасно довольные, мы лежали в объятиях друг друга, словно боялись разъединиться, чтобы не потерять ту самую связь, что только что закрепилась. А в том, что она закрепилась, мы оба не сомневались. Иначе как объяснить то, что только что было между нами?

Пальцы Джералофа снова легонько прошлись по моей страшной щеке и… у меня возникли совершенно другие ощущения. Я даже глаза от удивления открыла. Мне показалось, что кожа у меня гладкая, без грубых рубцов.

Ошарашенно я посмотрела на любимого. Он улыбался. Глаза его радостно сияли, словно он совершил какой-то очень значимый подвиг.

Я сама потрогала свою щеку, чтобы убедиться, что мне не показалось. Приятно гладкая и бархатистая на ощупь кожа стала доказательством, что шрамов нет!

Вскочив с кровати, я подбежала к зеркалу и задержала дыхание от нового шока — я красивая! Даже краше, чем была до шрамов! Или это мне просто показалось. Ведь абсолютно каждая влюблённая женщина, в любом возрасте, всегда преображается: глаза светятся счастьем и лёгкая улыбка придаёт загадочную обворожительность.

— Это… это не сон? — спросила я, повернувшись к Джералофу, наблюдающему за мной с кровати, приподнявшись на локте.

— Нет, — утвердительно ответил он, и похлопав по перине ладонью, томным голосом позвал: — Иди сюда, мне уже без тебя плохо.

— Сначала объясни — как?!

— Тут только одно объяснение — связь. Она закрепилась, произошло исцеление.

— Ты знал об этом?!

— Нет.

— Врёшь!

Смешливость исчезла с лица Джералофа.

— Правда, не знал. Про то, что дракон и истинная могут спасти друг другу жизнь — да, что дракон может частично передать магические способности истинной — да, но чтобы дракон избавил истинную от шрамов — нет, такого я не слышал. — Сев в кровати, всё тем же серьёзным тоном он продолжил: — Моя мать считалась истинной моего отца, подтверждением этого стало моё рождение, но мой отец весь был в шрамах. В молодости ему приходилось часто сражаться, оборонять государство от набегов соседей и монстров из других миров. И даже наличие истинной не избавило его от следов битв на коже, он так и умер с ними. Мать умерла следом за ним. Как выяснилось позже, и отец и мать были отравлены, и я, кстати, тоже. Я ушёл бы следом за родителями, если бы не рискнул и не обратился к ведьме за помощью. Она меня спасла и сделала защиту от ядов. Колдунья мне и предсказала, что я встречу свою истинную неожиданно, и чтобы ни в коем случае не упустил, потому как характер у неё строптивый, — горько усмехнулся, — до сих помню её слова “упустишь — погибнешь”. Вот я и искал тебя. А ты всё бегала и бегала.