Не позволял шевелиться. Дышал мне в затылок. Шептал: — Теперь ты моя. До конца. Хоть умри. Я чувствовала, как он двигается. Глубоко. Ритмично. Слишком мощно. Тело предавало меня. Внутри всё сжималось, рвалось, но уже не протестовало. Он был везде. Внутри, снаружи, в воздухе. Я не знала, где я заканчиваюсь, и где начинается он. Я не знала, кто я. Я просто плакала. И чувствовала, как его дыхание стало хриплым. Он замер. Застыл. И выдохнул мне на ухо: — Расслабься... и боль уйдет. Прими меня. Я не ответила. — Не нравлюсь? Значит, будет ещё раз. Пока не запомнишь, что я твой единственный выбор. Он вышел из меня. Перевернул меня на спину. Лицом вверх. Глаза в глаза. Его лицо было близко. Его рука — на моём горле. — Смотри на меня, когда я трахаю тебя. Он вошёл снова. Медленнее. Глубже. Я задыхалась. Он не отпускал мою шею. Он не бил. Но он метил. Я была в плену. Когда всё кончилось, он не встал. Просто лёг рядом. Смотрел в потолок. Молчал. А я лежала. Голая. Опустошённая. — Я домой хочу..., — тихо всхлипнула. — Твой дом теперь рядом со мной. — У меня есть жених! Резко развернулся ко мне и впечатал в подушку за горло. — У тебя теперь есть Я! Никаких гребаных женихов, поняла? И что это за жених такой...целку твою не взял. Я молчала, а он смотрел на мое лицо, а потом жестко поцеловал. — Все. Забудь что было раньше. Моя теперь. Нравится не нравится. Привыкнешь! Встал с постели член даже в спокойном виде ужасающе огромен перепачкан кровью. Моей. Я даже думать не хочу, что сейчас происходит внизу там...у меня. С моим влагалищем. Как он все растянул, порвал. Там болит, щиплет...В ванной потекла вода, а я уткнулась в подушку и заплакала. Вот так бывает меняется жизнь в одну секунду кто-то ее ломает. И у тебя больше не остается выбора. Данный текст был приобретен на портале (№76713149 19.11.2025). – новая эра литературы Глава 4 Я не помню, как встала. Сознание включилось рывком, как старый телевизор — сначала точка света, потом вся картина разом. Его спальня. Огромная кровать с чёрными простынями. Панорамные окна, через которые лился холодный утренний свет. Простыни скомканы, пахнут им и моим страхом. Тело болело — не только между ног, везде. Словно меня переехал грузовик. Или сломали и небрежно собрали обратно. Имрана рядом не было. Кровать остыла с его стороны — ушёл давно. На тумбочке стакан воды и записка на дорогой бумаге. Аккуратный почерк: “Завтрак заказан. Одежда в шкафу. Жди меня”. Как распоряжение. Как приказ хозяина слуге. Я не помню, как накинула на себя его