— Пусть будет так, — согласился, хоть радости мне это не доставило. — Тогда вот что еще: вы узнаете, в каком сейчас состоянии Валентина Жорина. Здорова ли, имеет ли трудности в финансовом плане. Если она в беде, то вы ей поможете. Последнюю корку хлеба отдавать не прошу, пусть это будет поддержка в меру сил.

— Ты взял на себя весь труд, а просишь за других? — уточнила старая ведьма.

Пожал плечами. Не объяснять же, что вот такой я идиот. Чувствую ответственность за тех, кого «приручил». И что не уверен, смогу ли чем-то помочь через год-другой. Меня банально может не быть в числе живых через эти год-два. А мне хочется знать, что не навредил я своим вмешательством в жизни тех, кто мне симпатичен.

Коротко: добрый дурак.

А Валентина… Женщине досталось от судьбы, пусть хоть какой-то луч доброты и участия мелькнет в ее окне.

— Твои требования выполнимы, племянник Демьяна, — вынесла вердикт после обдумывания Анастасия Николаевна. — Уверен ли ты, что хочешь именно этого за свою работу?

По-хорошему, следовало обсудить вопрос награды с Ташей. Хотя бы потому, что Арктика участвовала в вылазке и рисковала не меньше, чем я. Но я для себя все решил. Повторюсь: дурак. И отдаю себе в том отчет.

— Истинно так, — легко ответил, улыбнулся.

Вящая каркнула: вообще-то звук должен был считаться смехом, но что получилось, то получилось.

— Не сочти за труд, погоди немного. Я пройдусь до ее порога, — Анастасия Николаевна указала тростью направление в дальний край деревни. — Перетолкую с Аллой с глазу на глаз, да с нею и обернусь. Ты получишь то, чего желаешь.

Чтобы не терять время попусту, я вернулся в дом, взял там два бидона и пошел к родничку. Окунулся в туман, как парного молока хлебнул: после ночного дождя густое марево стояло от реки до травин на краю склона. На обратном пути чуть не шлепнулся на скользком от выпавшей влаги камне-ступени. Дятел поддакнул моему ласковому нецензурному возгласу, и я в очередной раз оценил разницу между жизнью в городе и в деревне.

А когда вернулся, обнаружил под яблоней близ дома еще одного гостя.

— Хры-у, — пришлый оторвался от падалицы под старым деревом. — Гу!

— И тебе привет, пятачок, — я осторожно поставил бидоны на крыльцо. — Давно не виделись. И еще бы столько…

Кабанище взрыл землю копытом, хрустнул яблочком, всем собой вполоборота повернул свою тушу. Зрение у кабанов не очень, но это, как правило, не их трудности. Где-то три центнера дикой ярости мирно паслись на лужайке возле дядькиного дома. Ляпота!

— Ты, наверное, не просто так ко мне заглянул? — резонно предположил я. — Не подумай, яблок мне не жалко. Трескай, сколько влезет. Лесовик прислал? — дождался ответного гука. — Передай ему, что сегодня же зайду. Обязательно.