У оврага встал, отдышался. Гонимый ветром дым шел впереди огня, да и гул-треск слух уже различал. Совсем близко.

Я пожелал, чтобы лесное бедствие стихло, остановилось на том, что уже пожгло. Треск усилился, языки пламени лизнули ольшаник по краю оврага.

Я приказал огню остановиться. И… ничего не ощутил в ответ. Огонь меня не слышал. Как и почему — эти вопросы могли погодить, лес — нет.

— Как там по старинке стопорили огонь? — заговорил вслух, мне звук собственного голоса помогал сосредоточиться. — Встречным палом? Это мы можем, да, огнегривый?

Тот тоже восторга не испытал, когда меня ослушалось чужое бездумное пламя. И готов был — я это четко ощущал — добавить жару от себя в мою задумку.

— По-о-огнали! — растянул я «о» и огонь на всю длину оврага, даже там, где не видел его.

Огнегривый помог, ему ограничитель в виде зрительной доступности был по боку.

Небо над оврагом полностью заволокло дымом, с бешеным треском сошлись два ярых вала. Столкнулись, стакнулись, сдавили один другого. Я держал багрово-рыжую стену, правил ее, крепил изо всех сил.

Кто пересилит, тот и останется с победой. Дам слабину, отступлю, и пламя, слепая ярость, разольется по округе. Смогу ли я после такого держать в узде свою огневую суть? Едва ли…

Время, кажется, замерло. Сколько длилось наше стояние у безымянного шрама в земле: секунды, минуты, часы? Без понятия, хотя куда вероятнее первый вариант.

В какой-то миг чужое пламя поникло, схлынуло к древесным корням. И, услыхав наконец-то мой приказ, заглохло, разошлось черными дымками.

Обратный путь я проделал неспешным шагом. Выложился, выдохся. Поле шелестело и пело, а лес Евсея встретил стрекотом и беличьими любопытными мордахами. Грызуны без всякого стеснения скакали по деревьям передо мной, красовались.

— Евсей, дело сделано.

Лесовик встретил меня на той же полянке с куда большей теплотой, чем часом раньше. Это я с часами сверился, мое ощущение времени субъективно, тогда как отцовские часы не врут.

Грибов и ягод для меня собрали на несколько заходов, не иначе. Или на один, но с выделением грузового транспортного… да хоть бы и кабана.

— Я думал о твоих словах, думал, — высказал лесовик. — Пристыдил ты меня, дряхлого пня, пристыдил. Клад мы тормошить не станем, пакостный он. Я травок собрал, да не абы каких. Отборных! Тебе не сгодятся, так выменяешь чего дельного на них, ага-ага.

Стоило бы расспросить о содержимом берестяного туеска с травами, что вошло в состав «гербария», для чего применимо… Но я таким уставшим себя давно не ощущал, потому сказал: «Спасибо, Евсей, выделишь сопровождение для доставки?» — и подхватил туес под мышку, в левую руку взял самую объемную корзину.