Мать отвела взгляд к стально-серой воде Обводного канала.

— Тот мальчик — сопутствующий ущерб. Прискорбно, что он пострадал, но в коме он провел двое суток. Его давно поставили на ноги, он получил лучшее лечение из возможных.

Однако. Мне несколько иначе преподнесли информацию о раненом ребенке сотрудники милиции. Выходит, не зря я засомневался, стоит ли звать их на «свидание» к Боровому мосту. Вслух, конечно, другое сказал.

— О! Именно в таких выражениях мою смерть в том же гараже и описал бы Игорь Липин, — я зааплодировал. — Сопутствующий ущерб. Прекрасная формулировка.

— Хватит! — вспыхнула Богдана. — Он сполна заплатил за свои действия. Это ведь ты его сжег, то не была случайность?

Мужчина постарше, который исполнял при ма функции водителя, при этих словах насупился и снова потянулся к оружию.

— Технически, когда вспыхнул огонь, я был под воздействием абракадабры, — доверительно сообщил. — Точно, как сейчас.

Я ласково улыбнулся крупному лобастому мужику и матово-черному выходному отверстию.

— Стоп! — ма всегда тонко чувствовала, когда дела плохи. — Без глупостей. Это ко всем относится! Мы не договорили.

Вихрастого парнишку впору было пожалеть: он зыркал поочередно то на Саму Богдану, то на напарника, и явно не понимал, что происходит, почему «их» сторона не в согласии. Чем-то он мне напомнил потерянного щенка. Мелькнуло и угасло сожаление: такие «щенки» обычно и гибнут первыми. Либо при доблестном исполнении служебных обязанностей, либо по причине неверного выбора стороны, за какую стоит биться до последней капли крови.

Родительница крутнулась на каблуках так споро, что взметнулись темно-русые пряди.

— Виктор, на заднем сиденье конверт, — распорядилась Богдана тоном, не терпящим возражений. — Ступай за ним. Немедленно.

Рука с оружием опустилась, огни ненависти в глазах потухли.

— Да, — подал голос водитель.

Низкий, прокуренный голос. Странная компания для ма, любительницы высокого штиля. Наверное, он очень хороший специалист. В вождении, в охранении, в убиении…

— Мы подошли к той части разговора, где ты начнешь сомневаться, верить ли мне на слово, — ма снова развернулась ко мне. — Или упираться из принципа, брать под сомнение все услышанное, просто потому, что ты помнишь все иначе.

— Ты дала мне массу поводов, чтобы я разуверился в твоей искренности, — покачал головой. — Париж, лаванда, виноградники… Это я не углубляюсь, так, по поверхности, по свежим воспоминаниям.

— О, — поджала губы Богдана. — В чем я лгала? Я улетела в Париж, провела там некоторое время. Более того, Францию я посетила трижды — только за текущий год. Ряд встреч, договоренностей, обменов.