Рдяный отблеск на уровне четвертого этажа в здании напротив. Время вышло.

На воодушевлении, на внезапной ясности мышления я бросил на стол (или вернее будет сказать: на мост?) еще одну карту. Туза или пустышку? Будет видно.

— Его, того, кто на примете, зовут Егор? — спросил, как о прогнозе погоды. — И он состоит в вашей теплой компании. Или даже руководит ею?

Ведь кто-то должен был завлечь в организацию — так и не спросил название, а теперь уже и некогда — мою убитую горем утраты родительницу. Тот, кто предложил ей месть, дал «инструменты».

Такие группы не собирают ради того, чтоб отомстить. Тем паче, не все жертвы их деятельности связаны с отцом. Месть — только повод для вовлечения сильной ведьмы. Кровно заинтересованной в успехе организации.

Ошибся с предположением? Пускай, ничего не теряю.

Увы, Богдана не успела выдать реакцию на мой «пробный шар». С громким хлопком и яркими лепестками пламени вылетели два соседних стекла на четвертом этаже пыльного кирпичного уродца.

— Ты говорил про снайпера? — подалась вперед ма.

— Тебе послышалось, — невозмутимо возвел очи горе.

Нет больше снайпера в мире живых. Лесные тренировки прошли не впустую. Я сдержал обещание, данное огнегривому. Как ни странно, помог мне Евсей с его «глазами». В минутку отдыха я выспросил его, как это работает. Лесовик пустился в путаные объяснения, из коих я извлек простую мысль: хозяин леса связан со всеми обитателями леса, как если бы они были частичками Евсея.

Это было так схоже с моим восприятием огненной сути, что я буквально загорелся. Основой образа стал Ух, бородатая неясыть. Уж не знаю, откуда в лесах Псковщины взялся краснокнижный птиц, он, по идее, селится в иных местностях. У моего не каноничного жар-птица глазищи светились истинным огнем, и сам он был соткан из чистого пламени.

Мы с огнегривым договорились: я дарую ему полет, он безропотно принимает волю своего хранителя. Переговоры проходили странно: я говорил, а ответы мне приходили на уровне ощущений и искр перед глазами.

Важен не процесс, а результат. И результат покрывал гарью кирпичную стену.

Мать сузила глаза, уперлась в мою грудь тяжелым взглядом. Терзали ли ее сомнения? Наверняка.

— Никита, второй сценарий, — не оборачиваясь, обронила она всего три слова.

Сухой щелчок, выстрел. «Вот тебе и мальчишка-щенок», — успел подумать я. Силы, проклятия, даже пламя — медленнее пули.

Лобастый мужик упал, как подкошенный. Из головы принялась натекать кровавая лужица.

На покрытие моста полетел огнестрел. Его хозяин нервно сглотнул и зашагал к парапету. «Как на параде», — подумал и едва не прозевал момент, когда ладони парня обхватили литое чугунное ограждение.