— Не отказался бы побольше узнать про этот Покон, — со всей вежливостью спросил я.

— С этим вам, Андрюшенька, к ведающим обратиться стоит, — отозвалась она. — Или к покровителю. Иным чужого подопечного наставлять не след.

Я представил, как обращаюсь с тем же вопросом к ведьме Злате, поежился. Решил, что лучше будет потолковать с планетником.

— И снова благодарю вас за беседу и ужин, — наклонил голову — она у меня не отвалится, а уважения не бывает много. — Сегодня снова обещают грозу, хотел бы обернуться до ее начала.

Палеолог довольно резко подняла руку в останавливающем жесте.

— После нашего с вами прошлого разговора у меня остались сомнения, — после недолгих раздумий сказала Федя Ивановна. — Великое множество сомнений. Верно ли я поступила, умолчав о том, что мне известно… Ведь тот, кто выступал носителем семейной истории, более не может ни о чем поведать.

Что да, то да — отец унес с собой в могилу все те знания о семейном древе, которые мне бы пригодились. Не зря же Кошар неоднократно намеками про кровь разбрасывался. И неспроста дядька Демьян что-то в доме своем деревенском накрутил. И домовика застращал…

— Ваш род был уважаем и известен, — не дождавшись от меня иной реакции, кроме задумчивости, продолжила хозяйка. — В пору величайшего своего могущества — весьма влиятелен. Не стану утомлять деталями. Возникнет интерес — ознакомитесь с книгой, я для вас одну подготовила.

Она поднялась с дивана, прошлась до книжных полок. Вернулась с томиком в зеленом переплете. Я поблагодарил, недоумевая: мне-то говорили, что фамилия нашей семьи из семьи «мастеров лаковых дел» пошла. Художников-живописцев. Какое влияние, какое могущество у людей искусства? Нет, может, я чего-то не понимаю, и вообще зря ловил мух на уроках истории, но… Как-то не вязалось одно с другим.

— Скажу сразу: я к истории вашего рода никакого отношения не имею. Кровные родичи мои со стороны матушки — те да, пересекались, устремлениями и не только, но не я, — говоря о родичах, Палеолог поджала губы. — То, что мне известно — лишь результат любопытства. Когда живете долго и не проявляете ни к чему интереса, стоит убедиться, все ли в порядке. А то, может статься, вы уже мертвы.

— Сдается мне, это и к короткоживущим вполне относится, — не удержался я от комментария.

Эти мои слова были встречены благосклонной улыбкой.

— Так вот, о годах расцвета и о пресечении рода вы, Андрюшенька, прочтете на досуге сами, — моя собеседница кистью указала на книгу. — Я же посчитала нужным сообщить вам другое. Вы — не первый из рода Бельских, кто прошел сквозь огонь и уцелел.