— Трое? — заиграл бровями лесовик. — Местных, может, и трое было, не считал, там чужаков кроме них понаехало. Что с кем сталось, это не ко мне, еще бы какой мороки скумекать, как за людишками следить. Был шум, был люд — это было. Про камень не знаю.

— А источник? — полюбопытствовал я.

Целебная вода, полезный ведь актив, я бы лично не стал разбазаривать.

Хмур сделал кустистые брови домиком.

— Так там все близенько держалось. Земельку растревожили, родничок и ушел.

— Куда ушел? — зацепился я за слово.

Не «пропал» или «иссяк», именно «ушел».

Лесной хозяин заозирался, словно в поисках.

— Как знать? — поджал он губы и ладони кверху поднял. — Вы в мой лес для того и пришли, чтоб поспрашивать?

— Нам бы еще девку отыскать певучую, — как о сущем пустяке высказал Шпала нашу основную цель визита. — Могу и сам обернуться, порыскать, но луна не полна, а я блюду договор. Девка с весны в твой лес повадилась бегать, должен был запомнить ее, Хмур.

— Должен? — снова посмурнел лесовик. — Кому лес должен, тот под травяным одеяльцем, под мхом да черничником косточками лежит.

— Вот всегда с ним так, — выпятил нижнюю губу Макс, снова паясничая. — Хоть ты ему скажи, АБ.

— Добрый полицейский, злой полицейский? — хмыкнул я. — Лес палить не буду, не проси. И слово дал, и зверушек жалко.

— Уболтали, черти, — картинно вздохнул Находько.

Он порылся во внутренних карманах косухи, извлек оттуда два мятых кулька.

— Белкам за труд, — на пень посыпались орехи. — Эй, чего ты снова хмур, Хмур? Поможешь нам, и мы быстрее уберемся из твоего леса.

— За-ради последнего, — буркнул Хмур. — Ждите здесь.

Лесовик подошел к густой елке, обогнул ее и… исчез. Вскоре вокруг пня замелькали рыжие хвосты: грызуны брали плату по орешку и спешили наверх по древесным стволам.

— Поисковые белки спешат на помощь? — не удержался от мультяшного сравнения я. — Забавно.

— Нет лучше помощника, чем крот, если надо под землей что-то найти, а на поверхности вот эти хвостики отменно шустрят, — ответил Шпала.

Он оказался прав по поводу шустрых хвостиков: спустя полчаса ожидания к нам снова вышел Хмур. Лесовик открыл нам тропу, а та, в свою очередь, вывела к поляне.

Округлая, обрамленная темными елями и остролистыми деревцами с алыми ягодами, поляна зеленела мягкой травой. Поляну пересекал узкой лентой ручеек, через который босыми пятками перепрыгивала девушка.

Она пела: постоит в траве, пропоет строку или куплет, затем птичкой перепорхнет через ручей, и заводит новый куплетик.

«Поле широкое покрой цветом синим к лету, а алым к осени…»

Глаза у певуньи синие, как васильки, а волос рыж, как костер.