— О! — только и успел обозначить свое удивление парнишка.
— Перелома нет, вводная та же: до дому с Полканом и с песней, — легкомысленно махнул рукой Находько. — Чего сидим, кого ждем? Святого Пенделя, епть?
— А… — Ваня хлопал глазами. — Что я своим скажу?
— Как что? Шел, шел, упал, очнулся — штаны порваны.
Не церемонясь, Макс поднял на ноги племянничка, развернул лицом к деревне и придал ускорения толчком. Умный пес потрусил рядом с ошеломленным подростком.
— Едрить-коптить, наконец-то, — приятель аж рыкнул вполне по-звериному в конце фразы. — Язык как помело. АБ, Ивана-дурака не слушай, а все, что говорит Матвей, дели на два.
— По причине? — уточнил я на ходу, углубляясь в лес.
— Когда тут вроде как делали бдыщь, Матвею было года два, два с половиной, — ответил приятель. — Что он может помнить? Эт раз. Два-с: дед его — из семьи купцов. Они по-своему слышат мир, через звон монет. Стало реже падать в кошелек? Худо. Жопу ассигнациями не подтереть? Совсем хренота.
Логика в его словах имелась. На что в нашем доме не затрагивали политику, равно, как и не смотрели новости, и почти не читали газет, но даже в такой среде я понимал простую вещь: перемены — это не всегда для всех благо. Если хорошо тебе, не обязательно хорошо и другим. Или плохо тоже всем.
— Тут раньше денег крутилось: стриги не хочу, — продолжил Шпала. — Человечков на ход с иконой прикатывала уйма, со всех окрестных сел. А что за зверь — паломник? Это легко убеждаемый и падкий до чудес барашек. Поесть с дороги? Извольте, епть. Ноги стерлись? Целебные травы, аж с самого пола часовни душица, сами корячились, собирали, сушили. Хворь замучала, падучая? Кусочек корешка самой святой березы, готов завернуть. Крестик в водичке целебной вымочен, и водичка чудотворная — этими вот руками набирал.
— А потом вдруг перекрылся денежный поток, так? — я понимающе усмехнулся.
— В тыблочко, АБ! — вернул усмешку Шпала. — А еще я не первый год знаю Матвея. Он верой не блистал раньше гребаным брюликом в куче навоза. Не. Вот как Милку накрыло, так его начало бросать во все стороны. Зырь: про Макошь ему кто сболтнул, дед ревматоидный? Ага, щаз. Это он наверняка к бабкам местным, шептуньям, ходил. Там накрутили, навертели, почва-то благодатная, и семья не из голодранцев. Бабке тоже кушать хотца.
— Сегодня на одного верующего может стать больше, — я фыркнул, вспомнив красочное падение Вани. — Ты его и спровоцировал. Сказка: Иванушка-дурачок и коварный злой волчок. Вообще, тебя послушать, и все совсем не так было, как нам только что нарассказывали. Ты же вроде не из этих мест родом?